1
Молчаливый резонанс
2
1
Сцена 1. Никто не кричит
Анклав назывался Тишиной.
Не потому, что люди разучились говорить. Говорили много — скрипучими голосами, вполтона, словно боясь разбудить небо. Старики шептали за ужином, дети играли в беззвучные игры, а охотники возвращались с добычей, переговариваясь только жестами. Искусство молчания вбивали с пелёнок. Первый закон: *не издай звука, который может уйти выше печных труб*.
Второй закон был страшнее: *если услышал небо — замри и молись*.
Ален помнил времена, когда небо молчало. Точнее — когда люди умели заставлять его молчать. Но те, кто знал коды, давно превратились в прах под развороченными антеннами. Ален остался. Его не убили только потому, что он вовремя научился притворяться глухонемым.
Сейчас он сидел на обломке бетонной плиты у южной границы Тишины и смотрел на запад, где за ржавым частоколом начиналась Пустошь. В руках он держал коробку из-под пайка. Внутри — три платы, пять контактов и полоска старой схемы, которую он выменял у торговца за два месяца работы на очистке фильтров.
«Тогда я был нужен, — подумал он. — Пульт, код, уважение. А теперь? Изгой, которого терпят только потому, что я чиню фильтры. И боятся — потому что я помню то, что они приказали забыть».
Он посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Не от холода — от стыда.
«Дети пропадают уже полгода. А я молчал. Боялся, что старейшины вышлют патруль. Боялся, что они уничтожат «Заслон» — последнее, что у меня осталось. Трус. Настоящий инженер не боится, он решает».
Он сжал коробку так, что ржавые грани впились в ладонь.
— Хватит, — сказал он тихо. — Хватит бояться.
За спиной хрустнула стеклянная крошка.
— Ты опять здесь, — раздалось сзади.
Ален не обернулся. Голос принадлежал Эви — он узнал его по хрипотце. Молодая, злая, с неизменным арбалетом за плечом.
— Здесь никто не услышит, — ответил он. — И не увидит.
Эви подошла ближе. Ступни её сапог хрустнули по переплавленному песку.
— Старейшины велели передать: если ты будешь ходить к старой вышке, они вышлют патруль.
— К какой вышке?
— Не притворяйся, Ален. К той, где закопана твоя «Заслон».
Он наконец повернул голову. Эви стояла в двух шагах, подсвеченная снизу белесым отсветом снега. Молодая, но в глазах — усталость столетней старухи.
— Им нечего бояться, — сказал Ален. — Комплекс мёртв. Батареи сели десять лет назад.
— Врёшь.
— Может быть.
Она помолчала, потом села рядом. Арбалет положила на колени.
— Этой ночью забрали ещё одного. Миру, дочку Сетты.
Ален замер. Пальцы сами собой сжали коробку.
— Пятого за месяц.
— Шестого, — поправила Эви. — Только у Миры тело нашли не сразу. Она... она дышала, когда её принесли. Глаза открыты, но пустые. И ожоги на висках — как у других.
