Ветер гнал по асфальту рваные пластиковые пакеты и обрывки газет, когда пятеро незнакомцев остановились перед панельной двенадцатиэтажкой. Девятиэтажку. Десятиэтажку. Они пытались сосчитать этажи, и каждый раз получалось разное число – то двенадцать, то тринадцать, то снова девять. Окна отражали свинцовое небо, но не то, что было над головой, а какое-то другое, более старое, с разводами, как на потрескавшейся фотографии.
– Нам сюда, – сказал молодой человек в кожаной куртке, не глядя на остальных. В его руке был ключ. Обычный стальной ключ, который он нашел в собственном кармане, хотя пять минут назад его там точно не было. На брелоке из темной кожи было выжжено одно слово: «Вход».
Никто не мог вспомнить, как они здесь оказались. Пятеро людей, собранных, как случайная выборка социологического опроса.
Анна, двадцать четыре года, архитектор. Главное, что она пока помнила – свое имя и то, что сегодня утром шла на собеседование. Теперь она стояла здесь, сжимая в потной ладони телефон с мертвым экраном, чувствуя, как холодный мартовский ветер бьет по оголенным щиколоткам.
Марк, тот самый с ключом, тридцать лет. Взгляд колючий, оценивающий. На руке – татуировка в виде переплетенных шипов.
Давид, мужчина лет пятидесяти в дорогом, но мятом пальто. Он нервно поправлял очки и безостановочно говорил тихим, ровным голосом: «Я понимаю, это, должно быть, какая-то ошибка, я просто вышел из офиса выпить кофе…»
Полина, подросток лет шестнадцати, в наушниках, которые уже час не издавали ни звука. Она смотрела на дом с откровенным, животным страхом, вцепившись в ремень своего рюкзака.
И Валентина Степановна, пенсионерка. Самая молчаливая из всех. Небольшая, сухонькая, в аккуратном синем плаще и берете. Она смотрела не на дом, а на своих спутников, и ее взгляд был странно сосредоточенным, будто она что-то вычисляла.
– Так, стоять здесь бессмысленно, – бросил Марк, поворачиваясь к парадной. Дверь была массивной, стальной, без единого окошка. Рядом с замком – аккуратная табличка: «ул. Строителей, д. 13». Он вставил ключ. Замок щелкнул с гулким, слишком громким звуком, отдающимся эхом в пустом пространстве вокруг.
Дверь открылась внутрь. За ней – обычный подъезд. Панельные стены, линолеум на полу, тусклая лампочка под потолком. Но воздух был неподвижным, застоявшимся, пахнущим пылью и чем-то еще – сладковатым и химическим, как формалин.
Все вошли. Дверь захлопнулась сама собой. Резкий, окончательный удар стали о сталь заставил всех вздрогнуть.
– Эй! – крикнул Давид, бросаясь к двери. Ручка не поддавалась. Замочной скважины с внутренней стороны не было. Только гладкая холодная поверхность.
