Западная граница Российской империи. Родовое поместье Минских.
– Я, патриарх Андрей Макарович, по сложившейся в Российской империи традиции, изгоняю тебя из рода. С этого момента ты лишаешься титула, всех его привилегий, включая доступ к семейным счетам и любому имуществу. Всем младшим членам рода с этого момента запрещаю общение с тобой и оказание тебе какой-либо помощи, – озвучил приговор совершенно незнакомый мне мужчина лет семидесяти.
Отсутствие информации волновало. Я всего несколько часов назад очнулся в теле юноши и не смог ни с кем поговорить. Что мог натворить этот парень? И кто он такой, если для его изгнания собрались все эти люди?
Я стоял у подножья лестницы, ведущей к огромной усадьбе. На её каменных ступеньках толпились несколько десятков людей: дамы в длинных платьях и мужчины в костюмах. Они безмолвно наблюдали за происходящим.
Да что тут вообще проходит?
Кто все эти люди?
К подножью лестницы спустилась женщина лет сорока в бордовом платье. Рыдая, она бросилась обнимать и целовать меня. Я не стал ей мешать, пытался хоть что-то осознать и вспомнить, но нет, бесполезно. Некоторое время мы беззвучно стояли.
– Елизавета, – попытался оттянуть от меня женщину властный мужчина в светлом костюме, – хватит, пойдём, не позорь меня.
– Фёдор, дай мне ещё минуту, – сквозь слезы сказала она, – я, возможно, больше никогда не увижу сына.
– Пошли, – мужчина оторвал её от меня, взял под руку и увёл.
Их догнал парнишка лет четырнадцати. Проходя мимо меня, он победоносно вскинул голову и ехидно улыбнулся. Мерзкий какой-то.
Патриарх рода спустился по лестнице. Он остановился на пару ступеней выше меня. Оценивающе посмотрел сверху вниз. Затем подозвал жестом слугу, и тот принёс ему какой-то свёрток из ткани.
– Нам пора навсегда проститься, Антон, – сурово произнёс он.
Патриарх развернул свёрток. Достал оттуда парные сабли в недорогих ножнах и протянул их мне.
– Ты провалил инициацию, а значит магом тебе не быть никогда. Держи эти клинки и никогда с ними не расставайся. Они – твоя единственная надежда на выживание в нашем жестоком мире. Если ты посмеешь продать их или заложить, тебя убьют, – пригрозил он мне. – А теперь пошёл вон отсюда, слабак!
Патриарх развернулся и ушёл к усадьбе, не оборачиваясь.
Я огляделся. Лестница к дому опустела. Рядом ни души, лишь в противоположной стороне от дома, на подъездной дороге, стоял мужчина в простеньком костюме.
Кто он? Почему не ушёл, как остальные?
Мужчина лет пятидесяти, с повязкой на правом глазу, небольшого роста. Охотник – всплыло почему-то у меня в голове. Одет он был в неказистый дорожный костюм, в руке держал небольшую сумку.
