«Здесь родились, здесь и помрём», – не раз говорила бабка в ответ на детскую мечту Мэйлинт стать магом и увидеть мир. Год за годом эти слова служили отрезвлением, если вдруг Мэй начинала затягивать очередная фантазия о несбыточном. Из-за них же всё, что ее окружало, казалось серым, присыпанным смирением и безысходностью.
Мечты – это блажь. А жизнь – она прямо сейчас: идет, утекает сквозь пальцы. Бери ее, жадно пей или давись ненавистной. Другой уже не будет. До самого конца возиться Мэйлинт с огородом, пасти скот и падать от усталости после заката. Сначала в своей семье, а потом в семье неизвестного еще будущего мужа. Таков ее мир с рождения и до смерти.
Мэйлинт закончила пропалывать редьку, отряхнула одежду от земляной пыли и пошла в дом за водой. Спина после долгой работы не разгибаясь просила пощады, а удушливая жара, липким потом выступающая на коже, лишала остатков сил. Упасть бы замертво на кровать, но до ночи еще далеко.
Утолив жажду, Мэй присела на лавку. Приятная тишина и прохлада дома на несколько прекрасных мгновений окружили ее, но в большой семье сложно остаться наедине с собой.
– Мэйлинт, – послышался голос бабки со стороны входной двери. Наверное заметила, что кто-то появился дома и пришла проконтролировать, чтобы не отлынивали от работы. – Ты всё прополола?
Она прошаркала, тяжело опираясь на палку, и грузно опустилась рядом на лавку.
– Нет, – прикрыв глаза, ответила Мэй.
– Так чего расселась? – недовольно упрекнула бабка. – Мать тебя после обеда ждет ягоды собирать, а ты еще свою работу не доделала!
– Приду на ягоды, когда надо.
– А редька? Поди уже сорняки с ботвой поравнялись!
– От больной меня мало толку, – вздохнув, отозвалась Мэйлинт. Она предполагала, что проиграет эту битву, но всё равно надеялась, что от нее отстанут. – Я всего-то пытаюсь сохранить силы на работу после обеда.
– Это потому, что ночами не спишь. Я слышу, как ты топаешь по ночам, – не унималась бабка. – Брось эти свои мысли. Небось опять думаешь сбежать, раз подросла и осмелела. Папка с братом быстро тебя найдут. На этот раз не увильнёшь от порки. Взрослая уж, никто не сжалится. Да и кто возьмет в ученики такую бестолковщину и лентяйку. Правильно тогда тебе отказали.
Мэйлинт стиснула зубы, чтобы не ответить грубостью. Вредная бабка в последнее время всё чаще и чаще цепляла её. Не то провоцировала, не то проверяла. Да еще и отцу на уши приседала больше обычного с навязчивыми наказами приструнить младшую. Мэй сильно задевало это особенно потому, что с начала весны она весь день проводила на огороде и домой приходила только поспать. Даже слова лишнего никогда не говорила, но всё равно получала порцию осуждения.
