Детектив. Зареченск. 90-е.
---
Глава 1. Мертвец в хороших ботинках
Савельев не любил морги. Не из-за запаха — к формалину привык ещё лейтенантом. Не из-за трупов — те были честнее живых. А из-за этого ёбаного света.
Люминесцентный, мёртвый, без теней. Делал всех плоскими. Живые выглядели как покойники, покойники — как манекены.
— Здорово, Семён, — сказал Савельев. — Что у тебя?
— Здравствуй, Андрей, — не оборачиваясь, ответил патологоанатом. Он мыл руки над раковиной. Тщательно, как хирург перед мудоёбской операцией. — У меня мертвец в хороших ботинках.
— Ты проебаться решил? — Савельев нахмурился.
— А ты посмотри.
Патологоанатом дёрнул простыню.
Мужчина лет тридцати пяти. Худощавый, бледный, с аккуратным пробором. Пуля в затылок. Руки связаны скотчем. На запястьях — странные полосы.
— Это что за хуйня? — спросил Савельев, наклоняясь.
— А то, Андрей, что руки ему связали не падлы с района. — Семён Борисович ткнул пальцем. — Видишь? Медицинские фиксаторы, сука. Его держали привязанным к койке. А потом перетянули скотчем, чтобы следы замести.
Савельев выпрямился. Посмотрел на ботинки. Итальянские, мать их. Ручная строчка.
— Стоят, поди, три моей зарплаты.
— А то. И зубы лечёные по-советски. Пломбы из цемента, такие уже лет пять никто не ставит. — Патологоанатом вздохнул. — Не бандит это, Андрей. Тварь, кто его держал — бандит. А он сам — никто. Расходник.
Савельев достал сигарету, но не закурил — в морге нельзя.
— Спасибо, Семён. Ты старый пердун, но дело знаешь.
— Иди уже. И смотри там — не вляпайся в говно.
---
Глава 2. Полковник
Отдел внутренних дел Зареченска размещался в здании, построенном ещё при Брежневе. Когда-то оно было гордостью города — стекло, бетон, монументальная лестница. Теперь фасад облупился, в вестибюле пахло кислыми щами из столовой на первом этаже, а на третьем, в кабинете начальника, потели окна так, что за ними ничего не было видно.
Савельев поднялся на третий этаж не спеша. Ждал у дверей ровно минуту — ритуал, выработанный годами. Постучал.
— Войдите.
Кабинет полковника Кузьмина был просторным, но не уютным. Стол из карельской берёзы — подарок от местного лесопромышленника, о котором все делали вид, что не помнят. Портрет президента Ельцина — выцветший, с правого боку. Сейф в углу — открытый, внутри папки и бутылка коньяка «Кизляр». На подоконнике — фикус, единственное живое существо, которое Кузьмин не пытался контролировать.
Сам полковник сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Ему было под пятьдесят, но выглядел он старше — мешки под глазами, седина на висках, пальцы желтоватые от многолетнего курения «Примы». Кузьмин не курил дорогие сигареты. Говорил, что «Прима» честнее.
