ГЛАВА 1
В этом году начало осени выдалось славным. Будто в противовес году прошлому, когда зарядивший с самого утра мелкий дождик вдруг превратился в мощный ливень с пробирающим до костей ветром, и торжественную церемонию к началу учебного года пришлось срочно переносить в холл главного корпуса. Поместились туда, естественно, не все. Завхоза чуть не прищемили дверью. Первокурсники запутались в группах и кураторах. Из-за того, что кто-то попытался высушить промокшую мантию бытовыми чарами и случайно ее поджог, возникла жуткая сутолока… В общем, церемонию тогда свернули, едва начав.
Сегодня же все было совсем иначе. Воздух еще пах летом и теплом. По небу неторопливо плыли легкие облачка, напоминавшие морскую пену. Солнце пригревало, но не настолько сильно, чтобы парадные преподавательские мантии, в которые мы обряжались по большим праздникам, стали проблемой. Студенты ровными шеренгами выстроились на площади перед главным корпусом. И дружно внимали речи господина Боровского, уже тридцать лет как нашего бессменного ректора.
– Эй, – Агата Милех, моя лучшая подруга и коллега, толкнула меня в бок. – Кто у тебя по расписанию сегодня?
– Второкурсники, – ответила я шепотом. Ректор Боровский страстно любил долгие проникновенные речи. Но мы слышали все это уже не раз и не два, поэтому быстро заскучали и отважились поболтать. – Сначала целители, потом боевики.
– А у меня кроме собрания с мелкими – ничего.
«Мелкими» Агата называла группу первокурсников, к которым ее приписали куратором. Я своих, теперь уже четверокурсников, знала «от» и «до», перед церемонией успела выловить старосту и переброситься с ним парой слов, так что после того, как ректор отпустит, имела сорок минут свободного времени и полное право отправиться в буфет и напиться там кофе.
– Предлагаю отметить начало учебного года, – продолжила подруга. – В нашей любимой кондитерской.
– Как же твоя диета? – хмыкнула иронично.
Примерно раз в квартал Агата садилась на диету, хотя окружающие, включая меня, считали ее формы идеальными. Дольше пары недель это никогда не длилось, и раз подруга зовет есть пирожные, очередная попытка подошла к концу.
– Ай, ну ее, – махнула рукой Агата, подтверждая мои догадки. – Так как? В кондитерскую?
– Давай, – согласилась я, обводя рассеянным взглядом студентов.
Оные студенты группировались по факультетам и отличались только цветом пиджаков. Стихийники, они же боевики, носили бордовые. Среди обычных людей в бордовом особенно внушительно смотрелись рослые морфы – те, кто имел одну, иногда две звериных ипостаси. Целители (они же маги жизни) в белом стояли следующими. А там, наоборот, выделялись стройные длинноволосые фаэ – жители лесного королевства Элонгаль, которые регулярно ездили к нам учиться по обмену. Никакими иными способностями, кроме исцеления или магии природы, фаэ не обладали, и наш уважаемый ректор шутил, что сюда они мотаются только потому, что на людях и их болячках интереснее практиковаться.
