Земля была влажная, прелая, только проснувшаяся после долгой зимы. Мне так нравилось запускать в нее руки, рыхлить, чувствовать тепло. Она была живая, хотя нет, она и была сама жизнь.
Я сделала несколько бороздок поперек грядки и аккуратно распределила по ним семена, присыпала сверху пригоршней земли, как теплым одеялом. Щедро полила и присев обратно приложила ладони. Прикрыла веки, вдохнула и выдохнула, посылая ручеек силы в землю. Но совсем чуть-чуть. Открыла глаза: едва видные бледно-зеленые крючки показались на поверхности там, где минуту назад я прикопала семена. Хотелось помочь им еще, но нельзя — нужно быть осторожной.
Ловко поднялась, стряхивая с юбки налипшие комочки земли. На коленях отпечатались темные пятна, но я их даже не заметила, вернее не придала значения. Мне нравилось быть перепачканной землей, работая с удовольствием. Я собрала свои садовые инструменты и двинулась к дому, было время готовить обед. Я шла по мощенной камнем дорожке к крыльцу дома, как меня окликнули. Обернулась — Ранд пересекал поляну и махал мне рукой.
При виде него сердце привычно расцвело, сквозь него словно проросли цветы: горечавка, ирисы и прострелы.
— Лита, подожди! — Мне нравилось, как он сокращал мое имя, в него словно добавляли капельку весеннего солнца.
— Ты что здесь делаешь, Ранд? — удивилась я и тут же нахмурилась.
— Хотел увидеть тебя. — И не успела я раскрыть рта, как он выставил вперед руки в предупреждающем жесте. — Я помню-помню, что ты просила не приходить к твоему дому, но я был не в силах сдержаться. Тем более, твой отец ушел в кузню к моему починить плуг.
С этими словами он притянул меня к себе и обнял. Нежное касание и он заправляет выбившиеся пряди мне за ухо
— Мы увидимся вечером? Мне нужно с тобой поговорить, — от его слов на сердце добавилось нежных розовых примул.
— Хорошо, — прошептала я. — Буду ждать тебя на реке у нашего камня. На закате. — Он еще немного подержал мои ладони в своих, потом мимолетно поцеловал в кончик носа и, развернувшись, ушел, чуть ли не припрыгивая.
Хотелось смеяться в голос, так было хорошо на душе.
Остаток для был наполнен домашним заботами, но я ни на минуту не могла перестать думать о Ранде. Готовила ли ужин, кормила кур или наводила в доме уют. Закончив с делами, я расчесала свои длинные волосы, цвет которых отец всегда сравнивал с пижмой, заплела две косы, накинула плащ — у реки вечером будет прохладно, и выскользнула из дома.
Отцу я сказала, что пойду погулять на закате. Он бы в любом случае не запер меня дома, но так ему будет спокойнее. Он с самого первого мгновения, когда узнал про мой дар, пытался меня защитить, чтобы я ненароком не выдала себя.
