Нереально доставляет» – это когда
от твоей доставки зависит,
наступит ли завтра
Микророман
Пролог. Сингулярность у порога
В 2035 году никто уже не верил, что техническая сингулярность когда-нибудь наступит. Тем более наступит, согласно предсказанию – внезапно, как гром среди ясного неба. К тому времени человечество пережило столько ложных заревых сигналов, что очередное «вот-вот» воспринималось с вялым недоумением. Квантовые нейросети, продвинутый машинный интеллект, генно-инженерные интерфейсы – все это уже было и слилось в повседневность, как когда-то интернет. Но настоящий прорыв не случился. Ни один чайник не обрел самосознания, и офисный планктон (которому предрекали исчезновение) все так же мучился с Excel-подобными таблицами, только теперь дополненными голографическими слоями. Что-то было не так. Астрофизики регистрировали странные аномалии в гравитационных линзах, словно само пространство-время слегка дрожало, но списывали это на артефакты измерений. Кто-то из футурологов мрачно шутил, что сингулярность уже наступила, но мы живем внутри ее причинного пузыря и потому ничего не замечаем. Эта шутка была ближе к истине, чем кто-либо мог предположить. Потому что проект «Безвременье» готовился к запуску уже пятьдесят лет. И последним звеном, который должен был замкнуть цепь, был я.
Меня зовут Геннадий Мгновеньев, и я появился на свет 9 июня 1984 года в эпицентре Ивановского смерча – не метеорологического, а причинного. Хотя именно метеорологический – точнее, один из восьми его рукавов – поднял и повалил 350-тонный кран на грузовой станции «Текстильная». А причинный – тот, что породил метеорологический, – возник в секретной лаборатории под видом НИИ сельхозприборостроения, где группа гениальных метаинженеров, среди которых были мои будущие опекуны, попыталась запустить первый в мире хронотопологический контур.
Задача стояла амбициозная: стабилизировать локальный пузырь пространства-времени, внутри которого причинность становилась управляемой, как электромагнитное поле. Теория, разработанная еще в 1960-х в засекреченных отделах Института теоретической и экспериментальной физики, утверждала, что вакуум не пуст, а представляет собой конденсат виртуальных частиц, и если правильно модулировать его топологические дефекты, можно создать замкнутую временеподобную кривую без нарушения макроскопической причинности. Проще говоря, пустота на самом деле не пустая: она наполнена крошечными частицами. И если особым образом воздействовать на «дефекты» в этой среде, то можно создать петлю во времени – и нет вам никакого парадокса с убийством дедушки.
