Ваня Решетов боялся своего деда. Несмотря на свой восьмилетний возраст, он старался быть стойким и своего страха не показывать, потому что дед ненавидел слабых людей. А вызывать его ненависть было себе дороже. Да что там он! Его деда – Сергея Борисовича Короткова боялись все вокруг. Ваня видел это своими глазами и понимал – ему повезло, что Сергей Борисович – его дедушка, а не сосед или просто прохожий. Всегда на взводе, огромный, седой, громогласный, с красным лицом и крупными чертами лица, он производил впечатление бомбы с часовым механизмом, которая могла взорваться в любую секунду. Когда Сергей Борисович выходил во двор, прилегавший к его большому двухэтажному дому с бордовой черепичной крышей, соседи спешили прочь, чтобы укрыться от его испепеляющего взора и не слушать матюки и оскорбления. По словам деда все вокруг были мудаками, а кто не мудак, тот обязательно придурок. Когда Ваня робко поинтересовался у деда, а кто он в его градации, Сергей Борисович ответил, что пока ещё не определился и хмуро бросил: – Вот подрастёшь, там видно будет.
Однажды Ваня съездил с дедом в кафе, о чём немедленно пожалел и больше не повторял своей ошибки. Сергей Борисович буквально с порога накричал на официантку, которая прошла, по его мнению слишком близко, затем довёл до слёз продавщицу в буфете, что слишком нерасторопно складывала пирожные в контейнер и в довершении, чуть не подрался с охранником, пытавшимся его урезонить. – Да ты знаешь, кто я такой! – оглушительно кричал дед с багровым лицом на парня в форменной одежде. – Да я знаю владельца этого места. Вас всех с работы выкинут уже сегодня вечером! Две безрукие дуры и один кретин!
Ваня стоял рядом с ним и не знал, куда деваться от смущения. Все в зале кафе перестали есть и смотрели на их разборки. Обратная дорога походила на боевые автогонки. Дед гнал на джипе по улицам, резко тормозил, сигналил, а затем высовывался в окно и обкладывал очередного «криворукого водителя» матом, обещал натянуть глаз на жопу и много других не менее жутких кар. Ваня с опаской поглядывал на биту, которая лежала на соседнем сиденье, и надеялся, что дед не ринется врукопашную. Ещё у дедушки в бардачке лежал настоящий пистолет. Дед сказал, что это пугач. Как-то даже показал ему, как он действует и разрешил пострелять на пустыре. Вот это был единственный светлый момент в их отношениях. Правда, Ваня почти оглох от выстрелов, обжёг руку пороховыми газами, а потом целый день ходил с шумом в ушах, переспрашивал всё у собеседников и страшно веселился от этого. Теперь же после поездки в кафе терпение Вани лопнуло окончательно. Он сказал бабушке Светлане Геннадьевне, что не хочет с дедом больше никуда ни ходить, ни ездить. Бабушка в ответ промолчала. Она и без дополнительных расспросов всё прекрасно поняла. Ваня подозревал, что бабушка тоже его боится.
