Ночьвторая:Системнаяошибка 6
Расследование:Лицовлунномсвете 7
Ночьтретья:Безправанаотказ 8
Финал:Демон,которогоназываликраснойлуной 9
Новаялуна 11
Лунацветастаройкрови
Дэнджи привык к странностям. После того как он стал Человеком-бензопилой, грань между реальностью и безумием истончилась до лезвия. Но были вещи, к которым нельзя привыкнуть.
Например, Пауэр.
Обычно днём это была шумная, неопрятная, пахнущая кровью и сухим кормом для кошек девушка с рожками, которая могла без причины пнуть его в голень или поделиться последним куском хлеба. Дэнджи думал, что знает её всю — от маниакальной любви к Мэдзине до привычки храпеть, развалившись на его кровати, потому что своя вечно была залита чем-то липким.
Но три недели назад всё изменилось. Тогда впервые взошла Красная луна.
Аки, который вёл дневник погоды и лунных фаз, заметил её первым. Обычная луна — бледно-жёлтая, как старый клык. Красная луна — редкое атмосферное явление, сказал он. Пыль в стратосфере, отблески вулканических выбросов.
Дэнджи тогда не придал значения. Только подумал: «Красная — как кровь. Пауэр понравилось бы».
Она и правда понравилась. Пауэр стояла на балконе их общей квартиры в Управлении охотников на демонов, задрав голову, и её глаза отражали багровый свет странно — не как у человека, а как у кошки, у которой зрачки вдруг стали вертикальными.
—
Красивая,
—
сказала
она
тихо,
слишком
тихо
для
себя.
—
Луна.
Красная.
—
Ну
да,
—
пожал
плечами
Дэнджи.
—
Пойдём
есть,
я
сварил
лапшу.
Она послушалась. Но в ту ночь, когда он уже лёг спать, случилось первое
«перемыкание».
Ночьпервая:Поломка
Дэнджи проснулся от того, что его кровать прогнулась под весом второго тела. Было темно. С улицы сквозь рваные шторы пробивался странный красноватый свет — луна всё ещё висела низко, хотя прошло уже несколько часов после заката.
—
Пауэр?
—
спросил
он
сонно.
Она не ответила. Она сидела на нём верхом, и её пальцы — обычно неуклюжие, вечно раздирающие пакеты с чипсами — сейчас двигались с пугающей плавностью. Дэнджи почувствовал запах. Не её обычный запах — крови и дешёвого шампуня, а что-то другое. Сладковатый, приторный запах гвоздики и перезрелых фруктов, который всегда ассоциируется с началом гниения.
—
Пауэр,
ты
чего?
Слезь,
я
спать
хочу.
Она наклонилась. В полумраке её глаза светились слабым красным — не как у демона, а как у стеклянного шарика, поймавшего свет заката.
—
Дэнджи, — выдохнула она. — Пауэр хочет… не знает чего. Но внутри как будто белка грызёт провода. Пауэр нужно сделать что-то такое… с тобой.
Он хотел сказать какую-то глупость — например, «а коробку с печеньем проверить не пробовала?» — но не успел. Она поцеловала его. Грубо, неумело, со стуком зубов. Дэнджи опешил. Пауэр никогда не проявляла к нему такого интереса. Максимум — тыкала вилкой в бок, требуя внимания.
