Генерал не стал тянуть, а с ходу сообщил о своем желании немедленно увидеть на столе рапорт старшего лейтенанта Ильина об увольнении последнего по собственному желанию.
Отлично понимая, что альтернативой этому предложению вполне могла стать куда более жесткая формулировка, Андрей спорить не стал.
И потому сейчас на повестке дня у него стоял простой вопрос: куда податься бывшему оперу, имеющему пять лет армейской и ментовской выслуги, одну боевую медаль, два недоплаченных кредита, а также друга и товарища в одной «морде». Кота по кличке Василий.
От тягостных раздумий идущего по управленческой коридору отвлек опер из соседнего отдела.
Он хлопнул приятеля по плечу, сочувственно вздохнул.
– Что, слышал уже? – Невесело усмехнулся новоявленный отставник.
Сергей кивнул. Подумал, кивнул еще раз.
«Не переживай, может еще все и… " – Расшифровал Андрей невысказанную тираду сослуживца.
– И чего теперь? – поинтересовался Сергей.
– Не знаю. Слишком все быстро вышло. Может, сторожить чего пойду…
Товарищ хмыкнул. С сомнением хмыкнул. Оно и понятно. Поменять сумасшедший ритм службы на сонное бытие охранника непросто.
– Так это, может, покаяться? – Просипел Сергей.
– Не выйдет. Я его бабу на ночь в обезьяннике запер. – Вынужденно сознался Ильин.
– Кого? – от изумления голос Сергея заскрипел особенно сильно.
– А чего она в документы плюется? – искренне удивился Ильин. – Мало того, что матом хамит, так еще и повестку испортила.
– Тогда да. За свою, за эту новоявленную вдовушку, генерал точно…
Беседа себя исчерпала. Андрей пожал жесткую ладонь сослуживца, и зашагал по тротуару, заляпанному жухлой осенней листвой к виднеющейся на углу остановке.
Однако ожидание автобуса затянулось. Лезть в переполненный салон не хотелось категорически, потому до своего дома, потрепанной пятиэтажки хрущевского призыва, Андрей добрался уже затемно.
Возле подъезда остановился, изобразил рокерскую козу, ткнув западающие кнопки кодового замка, и поморщился, уловив отчетливый запах горелого. Жареный минтай, любимое блюдо престарелой соседки с первого этажа, воняло поистине одуряюще. Старуха имела скандальный характер, и отвратительную привычку засыпать во время готовки. Поэтому не реже двух раз в неделю подъезд вонял, словно общага восточных гастарбайтеров. Андрей коротко вздохнул, сжал зубы, задержав дыхание, и сломя голову рванул вверх по лестнице.
Три прыжка, поворот, пробежка по следующей площадке, еще один поворот… Пригнулся, норовя проскочить следующий пролет за два шага. Удар рифленой подошвы пришелся ему точно в центр лба. Андрей охнул, и кубарем скатился по стертым ступеням к дверям кулинарной террористки. Подняться на ноги сумел не сразу, и не по причине физических травм. Куда сильнее мешал этому упершийся в лоб ствол.
