В стародавние времена, когда мир был шире и таинственнее, люди понимали: Земля лишь крупица в безмерной череде миров. Она держалась на связях, недоступных простому глазу, на сплетении потоков силы, что пронизывали всё сущее. Эти нити тянулись далеко за пределы видимого, соединяя разные измерения, уводя к местам, о которых ныне остались лишь обрывки сказаний.
Мало кто мог постичь подлинную картину мироздания. Знания хранились бережно, передавались из уст в уста лишь тем, кто был готов их принять. Мудрецы и ведуны, хранители древних обычаев, ведали о порталах переходах между мирами, что открывались редко и лишь в особых местах. Такие места отмечали особыми знаками, оберегали заговорами и ритуалами, чтобы случайный путник не нарушил хрупкого равновесия.
Затерянные миры, о которых говорили предания, отличались друг от друга. В одних царили вечные льды, и дыхание там превращалось в иней, едва покинув губы. В других бушевали огненные вихри, а земля дышала жаром из глубоких трещин. Были и такие, где деревья достигали небес, а реки текли вспять, повинуясь неведомым законам.
Посвящённые знали, каждый мир несёт в себе особую силу, хранит тайны, способные изменить ход событий в других измерениях. Порталы не открывали просто так, для этого требовались точные расчёты, особые предметы и глубокое понимание законов, управляющих потоками силы. Порой достаточно было одного неверного шага, чтобы вызвать бурю, способную стереть с лица земли целые поселения, или пробудить то, что должно было оставаться во мраке.
Мудрость предков напоминала: знание – не игрушка. Оно требует ответственности, выдержки и ясного ума. Потому и хранили эти сведения немногие, оберегая их от тех, кто мог бы употребить силу во вред себе и окружающим.
В одном из затерянных миров, там, где земля сходилась с морем, разыгралось сражение, которому суждено было остаться в памяти людей. Береговая линия здесь была сурова и неприветлива: узкая полоса, усыпанная мелкой галькой и редкими клочьями песка, протянулась вдоль кромки воды. С одной стороны её омывали волны тяжёлые, свинцовые, с белыми гребнями пены, которые с грохотом разбивались о прибрежные камни. С другой высились отвесные утёсы, тёмные, почти чёрные, изрезанные трещинами и бороздами, оставленными ветром и временем.
Скалы возвышались над берегом, напоминая стражей, хранящих молчание веков. В одной из них, чуть выше уровня прибоя, виднелся проём, неширокий, почти незаметный со стороны моря. Это был вход в обитель, укрытую в толще камня. Кто и когда вырубил её оставалось загадкой. Возможно, это сделали мастера давно исчезнувшего народа, а может, убежище возникло здесь само собой, как часть древнего замысла, о котором теперь никто не помнил.
