Глава 1. Карта судьбы из Анжеро-Судженска
Осень в Анжеро-Судженске – это не романтический шёпот листвы и не золото парков. Это грязно-серое одеяло низкого неба, намертво приваренное к трубам заводов-гигантов. Это слякоть, которая даже не хлюпает под ногами, а вязнет, как холодная манная каша, цепляясь за подошвы и высасывая последнее тепло. И ветер. Пронизывающий, тоскливый ветер с востока, который несёт не свежесть, а запах угольной пыли и старой безнадёги.
Именно под аккомпанемент такого ветра Татьяна вышла из здания суда, сжав в ледяных пальцах синюю папку с документами. «Определение о расторжении брака». Казалось, эти сухие слова должны были принести облегчение, выдох после пятилетнего кошмара холодных ссор, пьяных скандалов и немого презрения. Но внутри была только огромная, зияющая пустота, затянутая тонкой плёнкой страха. Страха перед ним. Перед Сергеем.
Он не бил её. Нет. Он был слишком умён для грубого мордобоя. Его оружием были слово, взгляд и деньги. Унизительные оскорбления, приправленные ядовитой иронией, в присутствии детей. Ледяное, оценивающее молчание, от которого хотелось провалиться сквозь землю. И самое главное – полный финансовый контроль, превращавший её в вечного просителя, вынужденного отчитываться за каждую потраченную на детей сотню. Развод стал не освобождением, а новой осадой. Он грозился через суд отобрать детей, «спасая» их от нищей и неуравновешенной матери. Он звонил глубокой ночью и молча дышал в трубку. Он «случайно» оказывался возле школы, когда она забирала Аню и Рому. Милиция разводила руками: «Угроз нет, гражданочка, он же ничего не сделал. Отец детей имеет право интересоваться».
Дети… Аня, в свои десять лет ставшая не по годам серьёзной и тихой, смотрела на маму огромными, понимающими глазами. Рома, восьмилетний сорванец, замкнулся, перестал смеяться. Они были её якорем и её самой страшной болью. Как защитить их? Как вырваться из этого липкого, удушающего круга?
«Сходи к тёте Кате, – настойчиво шептала соседка по подъезду, Марина Петровна, ставя перед ней на кухне кружку перекипячённого чая. – Все к ней ходят. Мужей находят, дела поправляют, судьбу смотрят. Слово её для всего района – закон. Может, дорогу светлую подскажет».
Тётя Катя жила не в бревенчатой избушке на курьих ножках, а в обычной хрущёвке на окраине. Но подъезд её был особенным – чистым, пахнущим не кошачьей мочёй, а ладаном и сухими травами. Дверь открыла сама хозяйка – женщина лет шестидесяти, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, но с пронзительными, не по возрасту молодыми и яркими глазами. Глазами, которые видели тебя насквозь.
