Утро началось с дождя. Мелкого, нудного, почти осеннего, хотя на календаре стоял июль. Антон Смирнов стоял у окна своей квартиры на девятом этаже и смотрел, как капли разбиваются о стекло, собираясь в мутные струйки. Он не любил дождь. Не из-за сырости или серости — к этому он привык за тридцать два года жизни в большом городе. Дождь напоминал ему о том, что мир несовершенен, что в нём есть хаос, который невозможно просчитать. А Антон Смирнов привык всё просчитывать. Это была его работа. Его жизнь. Его проклятие.
Он допил остывший кофе, машинально поставил чашку в раковину и прошёл в прихожую. Зеркало отразило худощавого мужчину с растрёпанными тёмными волосами и воспалёнными глазами. Вчера он опять засиделся до трёх ночи, отлаживая модуль поведенческого анализа. Система, которую они разрабатывали в закрытом институте прикладной кибернетики, требовала постоянного внимания. Она была капризна, как избалованный ребёнок, и опасна, как взведённый курок.
Антон натянул серую ветровку, проверил, взял ли пропуск, и вышел из квартиры. Лифт, как назло, застрял на первом этаже. Он спускался пешком, считая ступеньки. Двадцать три, двадцать два, двадцать один... Счёт помогал успокоиться. С детства он считал всё: шаги, машины за окном, слова в предложениях. Это была его личная форма контроля над реальностью. Реальность, в отличие от кода, не поддавалась отладке.
На улице дождь усилился. Антон раскрыл зонт и зашагал к метро, старательно обходя лужи. Прохожие сновали мимо, и он невольно отмечал: вон тот мужчина в кожаной куртке нервно оглядывается через плечо — вероятно, опаздывает; женщина с собачкой на поводке смотрит в телефон и не замечает, что поводок натянулся; подросток в наушниках пинает урну — агрессия, но незначительная. Антон тряхнул головой, отгоняя профессиональную привычку. Он не на работе. Пока не на работе.
В институте пахло свежей техникой и кофе. Охранник на входе, дядя Вася, кивнул ему, не отрываясь от кроссворда. Антон приложил пропуск к турникету и прошёл в лабораторию, где уже гудели серверы и светились мониторы. Его рабочее место находилось в углу, за перегородкой из матового стекла. На столе царил творческий беспорядок: распечатки с алгоритмами, три кружки из-под кофе, механическая клавиатура с подсветкой. Он включил компьютер и уставился на экран, ожидая загрузки.
— Доброе утро, Антон. — Рядом возникла фигура в ярко-жёлтой ветровке. Это был Кирилл Ветров, коллега и по совместительству единственный человек в отделе, с которым Антон поддерживал нечто большее, чем служебные отношения. Кирилл был на два года моложе, носил бородку и вечно жевал жвачку. — Ты чего такой кислый? Опять до ночи сидел?
