Воздух в Мирном пах теперь не ладаном и озоном от SpiritMe-терминалов. Он вонял горелым пластиком, помоями и тлением – сладковатым, плотным запахом разложения, который не выветривался даже ночным ветром с гор. Три месяца без Латрейля сделали из столицы духовного единства гниющую тушу мегаполиса, на которую слетелись падальщики всех мастей.
Степан Романович проснулся от знакомого гула. Не от мантр – от грохота гусениц по булыжникам. Броневик «Красноярского Удела» тащил по проспекту Просветления на цепях чугунную статую Мирнобога. Семиметрового истукана с лицом-шестерёнкой. Кто-то уже отпилил ему руку, благословляющую народ. Статуя скребла по камням, высекая искры, а с броневика через громкоговоритель орали:
«– Освобождаем площади! Сдаём в металлолом! Красная цена за килограмм – три пайка синтезированной каши! Долой идолов! Да здравствует Удельная Прагматика!»
Над площадью висел дым от ночных стычек. Где-то на востоке, в районе бывшего Храма Данных, ещё постреливали. «Иркутское Ханство» пробовало отжать у «Красноярского Удела» генераторную. Обычное утро.
Степан сплюнул в жестяную банку из-под консервов, служившую ночной вазой. Его комната в общежитии для «гастролёров» – наёмных силовиков – была клетушкой в три квадрата. На стене – постер с его легендарным боем против минотавра Клауса. Тогда, полгода назад, арена ревела, а ему вручали пояс с инкрустацией. Теперь пояс лежал под койкой и тускло ржавел. Он продал камни месяц назад. На еду.
Он надел синий комбез – уже не парадный, а промасленный, в дырах от осколков. Заправил за голенище армейский нож. Проверил «Смерч-12» – помповый дробовик, переделанный под патроны калибра 12/70. Оружие бедных. Оружие тех, кому не хватило на умный ствол с баллистическим компьютером.
На лестничной клетке его уже ждали. Двое таких же «гастролёров», с потухшими глазами. Молодой парень, которого звали Витька, нервно переминался.
«Романыч, привет. Слышал, к князю вызывают. Лично.»
Степан кивнул, не глядя. Сошёл вниз, во двор. Там кипел новый духовный быт Мирного.
На месте детской площадки развернулся базар. Не торговали яблоками. Торговали осколками бога. На брезентах лежали: вырванные нейрочипы из SpiritMe-шлемов («Проверено, не глючит!»), битые голографические проекторы («Для самодельных порно-театров!»), катушки с оптоволокном («Связь на пять километров без помех!»), и главный хит – ампулы с мутной жидкостью. Надпись на картоне: «FOG-65 Residual. Последняя партия. Чистый кайф, без духовной хуйни». Цена – две пачки патронов за шприц.
