Денис Громвель
Карельская аномалия
Сборник страшных историй
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Денис Громвель, 2026
Территория России скрывает много тайн, есть районы, где реальность уступает место мистике. Тут привычные законы мироздания перестают работать и на смену им приходят другие — забытые, древние. Карелия — одно из таких мест.
«Карельская аномалия. Сборник страшных рассказов» включает 8 самостоятельных историй, объединённых не героями или сюжетом, а местом. Местом, где наш страх принимает разные обличья.
18+
Оглавление
Карельская аномалия
Карельская аномалия
Ноготь
Рукописи не горят
Он живёт под мостом
Онега. Подводный ужас
Капище
Тоннель №4
Вышка
Карельская аномалия
В казарме стоял тяжёлый запах хлорки и солдатских портянок, пропитывал кожу, одежду, оставался на пальцах даже после сигареты. Рядовой Иван Солнышков курил у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Осенний ветер гонял листья по бетонному плацу и трепал обрывок какой-то бумажки, застрявшей в заборе под колючей проволокой.
На часть надвигался тяжёлый карельский туман. Такой оставляет мокрые пятна на одежде того бедолаги, что не успел укрыться от белёсого облака в помещении. В низинах окружающего леса серыми проплешинами лежал снег, сосны стояли чёрные, мокрые.
В пальцах тлела сигарета, Солнышков затянулся.
— Ну и погодка. — выдохнул, дым вышел открытую форточку. Окурок отправился в жестяную банку из под кофе. Взгляд пробежал по казарме.
Петька Чиж стоял на коленях и елозил тряпкой по дощатому полу. Майка на парне висела мешком, и угловатые лопатки ходили ходуном под тканью. От усердия крупные капли пота падали на толстые линзы очков.
Сержант Кабаненко сидел на табурете в двух шагах от Петьки, закинув ногу на ногу, и ковырял спичкой в зубах. Это был крупный мужик, с бычьей шеей и маленькими глазками, которые постоянно бегали по сторонам — выискивали, к чему бы придраться и на ком сегодня можно выместить злость.
Ваня знал этот тип людей. В детдоме таких полно, и с каждым приходилось драться за кусок хлеба, ставить на место зарвавшихся мудаков, что считали себя лучше других.
— Чиж, ты мразь. Тут грязное пятно. — Скрипнула табуретка, Кабаненко двинулся в сторону солдата.
Бам! Мыльная вода хлынула на вымытые доски после того, как ведро встретилось с сапогом сержанта. Серая лужа расползлась и замочила подол Петькиной майки. — Вылизывай!
Петька замер. Тряпка шлёпнулась в лужу. Парень смотрел в пол, и лицо медленно наливалось красным. Иван видел, как дрожат руки, как побелели костяшки пальцев, сжимающие мокрую ткань. Петька не мог дать сдачи, не умел. Таких ломали в первую очередь — в детдоме, в армии, везде.
