Бэл Стоу медленно опустил взгляд на свои ладони. Кожа на них была гладкой, с едва заметным рисунком линий судьбы, в которые он когда-то верил. На правой руке чуть повыше запястья белел старый шрам — след от мальчишеской потасовки за школьным стадионом в Монтпилиере. Он помнил даже имя того парня. Томми. Помнил, как пахло пылью и примятой травой, когда они покатились по склону.
Каждая деталь его прошлого была осязаемой. Обида на отца, уехавшего на заработки в индустриальные купола Луны. Мягкий ворс старого свитера, который мама связала ему на шестнадцатилетие. Вкус черники, сорванной прямо с куста на опушке вермонтского леса — кисловатый, вяжущий, оставляющий темные пятна на пальцах.
Звёзды за панорамным стеклом кокпита казались застывшими каплями ртути. Пилот Бэл Стоу безупречно вёл исследовательский корабль «Авалон» через сектор Ориона. Рядом, в командирском кресле, хмуро листал отчёты капитан Харрис.
Харрис был ветераном старой закалки и органически не переносил андроидов.
— Терпеть не могу эти консервные банки, Бэл, — ворчал капитан, прихлёбывая остывший кофе. — Синтетики — бездушные куски железа. У них ни интуиции, ни сердца. Случись что в глубоком космосе, робот выдаст ошибку алгоритма и погубит корабль. То ли дело мы, люди. Нас ведёт чутьё!
Бэл Стоу лишь вежливо улыбнулся в ответ. Он тридцать лет дружил с Харрисом, делил с ним паёк и слушал его рассказы о Земле. Бэл часто делился собственными воспоминаниями: о тихом доме в Вермонте, запахе цветущей яблони и вкусе маминого пирога. Харрис ценил Бэла за надёжность и считал его лучшим пилотом Галактики. И, конечно, самым человечным человеком из всех, кого он знал.
Внезапно автоматика корабля взвыла. Красные огни аварийной системы залили рубку тревожным светом.
— Внимание, — бесстрастно произнёс бортовой компьютер. — Обнаружена критическая микротрещина в обшивке реакторного отсека. Утечка жёсткого гамма-излучения. Уровень радиации превышает смертельную норму для человека в четыреста раз. Автоматическая заслонка заклинила.
— Проклятье! — Харрис вскочил, его лицо побелело. — На борту в анабиозных капсулах учёные! Если заслонку не опустить вручную изнутри отсека, мы все трупы через пять минут.
Капитан рванулся к выходу, но Бэл мягко, но железной хваткой перехватил его за плечо и усадил обратно в кресло.
— Сиди, Харрис. У тебя дома дочка и внуки. А мне терять нечего, — спокойно сказал пилот.
— Бэл, ты с ума сошёл?! Там радиация выжжет твои органы за секунды! Это верная смерть! — кричал капитан, пытаясь вырваться, но Бэл уже задраивал за собой гермозатвор реакторного отсека.
