Вечер выдался промозглым и неприветливым. Моросил мелкий, противный дождь — такой, что не льёт, а словно висит в воздухе мелкой водяной пылью. Лужи на асфальте отражали тусклые огни уличных фонарей, превращая тротуар в мозаику дрожащих жёлтых пятен. Ветер, холодный и настойчивый, норовил вырвать из рук пакет с продуктами и залезал под воротник куртки.
Аня торопливо шагала домой, кутаясь в одежду и мысленно ругая себя за то, что не посмотрела прогноз погоды. Она уже представляла, как снимет промокшие ботинки, нальёт себе горячего чая и заберётся с ногами на диван. Но тут она замерла, услышав за мусорными баками странный шум — не то шипение, не то жалобное мяуканье, перемешанное с низким рычанием.
— Опять бродячие… — вздохнула Аня, чувствуя, как в груди шевельнулось беспокойство.
Она бросила пакет с продуктами на асфальт, поправила капюшон и решительно направилась к свалке. За массивными мусорными контейнерами оказалась небольшая площадка, заваленная коробками и старыми пакетами.
Там, прижавшись друг к другу у стены, находились двое: крошечная ящерица размером с ладонь и тощий, взъерошенный, рыжий кот.
Три крупные дворняги окружили несчастных. Одна, самая крупная, с рыжей шерстью в чёрных пятнах, медленно приближалась к ящерице, оскалив зубы. Вторая, серая и поджарая, угрожающе рычала на кота, а третья, чёрная, с рваным ухом, перерезала путь к отступлению.
Ящерка, вопреки своим размерам, вела себя отчаянно: она яростно шипела, выгибала спинку и даже пыталась огрызаться, хотя было видно — она в ужасе. Её большие круглые глаза метались из стороны в сторону, а хвост нервно подрагивал. Кот, хоть и выглядел измождённым, прикрывал ящерицу собой. Он выгнул спину дугой, распушил хвост и шипел так грозно, как только мог, но Аня видела — он еле держится.
Сердце у Ани сжалось. Не раздумывая, она схватила с земли длинную палку, оставшуюся от какой-то сломанной ветки, и шагнула вперёд.
— Эй! — громко крикнула она, стараясь придать голосу как можно больше твёрдости. — Пошли прочь! Кыш!
Собаки обернулись. Рыжая оскалилась и зарычала, делая шаг в сторону Ани. Девушка почувствовала, как внутри всё похолодело, но отступать не собиралась.
— Я сказала — брысь! — повторила она громче, размахивая палкой. — Убирайтесь!
Она шагнула вперёд, нарочито угрожающе замахнулась. Рыжая собака ещё секунду колебалась, но, увидев решительный настрой девушки, отступила. Серая и чёрная, недовольно ворча, последовали за ней. Через мгновение дворняги уже трусили прочь, время от времени оборачиваясь и скалясь.
