Пролог
Иногда всё меняется за один вечер.
Не за год. Не за решение, которое долго зреет. Просто в какой-то момент
ты идёшь домой привычной дорогой через парк, и мир вокруг тебя —
тихий, серый, понятный лондонский мир – делает что-то, чего не должен
делать никакой мир. Он ломается.
Макс Уильямс шёл домой в обычный вторник. Ему было четырнадцать лет. За
плечами – школьный рюкзак с учебниками, в кармане – мобильный с
треснутым экраном, в голове – остатки контрольной по истории, которую
он, кажется, написал неплохо.
Ничего особенного. Обычный день.
Но небо над Хэмпстедским парком треснуло.
Не так, как трескается лёд или штукатурка. Так, как трескается
пространство – аккуратно, по прямой линии, от горизонта до горизонта.
Будто кто-то провёл по небу острым ножом и края разошлись, открывая
что-то за ними. Что-то золотое, живое, пульсирующее.
Макс остановился посреди дорожки.
Медальон на его груди – небольшой, серебристый, с выгравированным
символом из восьми лучей, который он носил сколько себя помнил – стал
горячим. Не тёплым. Горячим, почти как ожог.
А потом мир Лондона исчез.
И начался другой.
Это история о том, как четырнадцатилетний мальчик из Хэмпстеда оказался
в центре чужой войны. О том, что он потерял. О том, что нашёл. И о том,
что некоторые двери закрываются навсегда – и иногда это правильно.
Но сначала – о вторнике.
О последнем обычном вторнике.
Глава 1
Лондон
Будильник зазвонил в семь утра.
Макс выключил его не открывая глаз – движением, отточенным за
четырнадцать лет практики. Три секунды тишины. Потом он перевернулся на
другой бок и натянул одеяло на голову.
– МАКС!
Голос матери пробивался сквозь одеяло, сквозь дверь, сквозь остатки сна,
в котором снова был тот лес. Огромные деревья. Чужие звёзды. Каменный
круг с символами. Каждую ночь – один и тот же сон. Каждую ночь —
чуть ярче.
– Я встаю!
Это было неправдой, но мать привыкла.
Он пролежал ещё минуты три, уставившись в потолок. Потолок был белым и
неинтересным. За окном – типичный лондонский октябрь: серое небо,
мокрые крыши, красный автобус, который полз по улице Пемброк с видом
существа, давно смирившегося со своей судьбой.
Макс сел.
Комната была небольшой, но он её любил – именно потому что всё в ней
было на своих местах и он сам их выбрал. Светло-серые стены. Три постера
над столом: карта звёздного неба, постер фильма о мореплавателях и
распечатка картины Эшера – та, где лестницы идут в никуда. Полка с
книгами по мифологии и истории – потрёпанными, с загнутыми углами,
реально читанными, а не купленными для вида. Школьный рюкзак у двери. На
столе – учебники, карандаши в стакане и раскрытая тетрадь.
