Виктория обрадовалась, что последняя клиентка, которая была записана на маникюр и педикюр, отменила свою запись, и поспешила домой.
По дороге она даже в магазин не забежала, найдет, что перекусить, тем более и она, и Игорь - оба на диете. Лучше держаться подальше от полок с деликатесами.
Подходя к дому, Вика заметила мужа на балконе: стоял, задумчиво смотрел вдаль и курил. Она помахала ему рукой, но он не увидел, отвернулся и встал боком. Женщина вошла в квартиру, скинула обувь и поспешила его обнять.
В последние дни ее переполняло счастье. Еще неделя, и они заберут из приюта Мишуню — годовалого мальчишку, в которого влюбились сразу оба – и она, и муж.
Женщина прошла в комнату и, подходя к балкону, услышала:
— Алла, я тебе уже все объяснил. Я ничего тебе не обещал. Я сразу сказал, что у меня жена и я ее никогда не брошу.
Сердце у Вики бухнулось вниз и трусливо сжалось. Ноги стали ватными, еле держали. Игорь стоял к ней спиной и слушал то, что ему говорила некая Алла.
После небольшой паузы он сказал:
— Нет, я не трус, но я не буду принимать это решение. Если ты готова воспитывать ребенка сама – рожай, я буду помогать. Но я никогда не брошу свою жену, еще раз тебе повторяю. Мы через неделю забираем сына из приюта, и именно они – моя семья, а ты – женщина, с которой у меня был мимолетный роман, не больше.
Он еще что-то говорил, но Виктория отошла от окна и села на диван.
И как дальше жить? И надо ли? Что хорошего может быть после того, что она услышала?
Брак, который длился тридцать лет, рассыпался за секунду, даже не оставив после себя мокрого места. Хотя, конечно, без слез не обойдется, и Виктория обязательно выльет всю порцию, сполна. Но не сегодня!
Сейчас ей надо бежать отсюда. К маме? Да, больше некуда. Хотя та сейчас распереживается, и у нее поднимется давление.
Вика заметалась по прихожей, зачем-то сменила босоножки на мокасины, вытряхнула из сумки все содержимое и запихала это в рюкзак. Накинув на себя висевшую на вешалке ветровку, она тихонько открыла дверь и вышла из квартиры.
Виктория не спеша побрела к метро. Слез еще не было, только сильнейшая обида внутри, которая давила и отбирала силы, поэтому идти было сложно, да и ноги дрожали.
На город опускался вечер, и заметно похолодало. В Москву неспешно заходила осень, она частенько заявлялась вот так, в середине августа. Вечера пятницы всегда бывали оживленными, и этот день не был исключением. Окрестные улицы и дома оживали, наполняясь гомоном столичных жителей. По проспекту неслись машины, в баре на углу кипела жизнь, через открытую форточку Виктория уловила запах жареного мяса и вспомнила, что даже не обедала.
