Виват, Империя семьи,
Что ярче и древнее звёзд!
Окутаны мы сенью тьмы,
Что разум раскрывает Ками:
Идеям, что плетём мы сами.
Тут житель – разум, тело и душа,
Которую ведёт судьба,
О чём давно мы позабыли:
Благодарим, великая чета,
За то, что от оков освободили!
Виват, императрица-арх1!
Едины мы в темнейшем чреве
И больше не питаем страх.
Виват, светлейший император!
Ткач душ – как в древнем том напеве.
Не сын, но внук взойдёт на трон.
Прощай, безумный Самаэль!
И ты, предатель Ио, вон!
Виват, Звезда Утра!
Ученья луч, Эарендель!
Эксцентрик, ждущий вдохновения,
Весь свет увидит твой талант,
Коль сможешь получить Её благословение.
О, изумленья диамант!
Виват тебе! Виват! Виват!
– Ивонна Ляпис
11 год эпохи, о которой говорят в кабинетах
[Сорок Второй Присоединённый мир]
За 92 года до наступления эпохи, о которой грезил разум
В те годы после Войны к Империи Левайятан присоединилось столько новых миров, что не получивших имён галактик было больше, чем жителей Столицы.
Всякий, кто бывал на песчаных просторах Сорок Второго Присоединённого мира знал, что весь солнечный тринадцатый месяц, капфи2, не стоит выходить за пределы городов, обнесённых прочными стенами. Все тридцать три дня за ними, в открытых степях, слышались утробные вои модифицированных чудовищ3, которых с большим удовольствием загоняли аристократы Империи. Всякий житель этих земель знал, что стены городов неприступны, ведь в Империи всегда царил идеальный порядок.
После победы в Войне, императорская чета, Шимиа́н и Уайт, установила вечный мир, происшествия в котором попросту не случались. Всякому, кто сомневался в этих утверждениях, напоминали о Грёзах, особой организации, успешно поддерживающей спокойное сосуществование всех граждан Империи. С сильнейшей обладательницей Ками во главе, Сиянием, они являли собой неоспоримую силу, конкуренцию которой составить не мог никто.
Всякий знал об этом.
Никто и поверить не мог, что модифицированные твари, некогда брошенные в степи как игрушки для знати, в одночасье превратятся в живой шторм из клыков и ярости. Они обрушились на один из крупнейших городов Сорок Второго мира, сметая на своём пути тех, кто считал себя неуязвимыми.
Никто не знал, что это было только началом.
Измученное светило немилосердно жгло, и Холле приходилось жмурить глаза даже несмотря на защиту в виде форменной маски Грёз, напоминающей фехтовальную. Песок хрустел на зубах. Открытая воздушная капсула пролетала над испещрённой огромными следами убегающих существ пустыне, и Холле начинал жалеть о том, что согласился на повышение до четвёртого ранга в Грёзах. До того он целыми днями сидел в отделе подразделения О Контакте и проверял подозрительную деятельность пользователей эфириумной сети. Да, весёлого в том было мало, однако ему не приходилось справляться со столь мерзкими условиями – и эти мысли начали посещать его уже до того, как он с новыми коллегами добрался до разрушенного города и стал рисковать не комфортом, но жизнью!
