Умирать не хотелось.
Особенно так — через сожжение на костре.
Но у этого средневекового мира, куда я попал, в отличие от моей родной Земли XXI века, было своё, особое отношение к иномирцам.
— Шевелись, еретик! — злобно крикнул брат Томас и толкнул меня в плечо. Удар был настолько сильным, что я не удержал равновесие и упал лицом в лужу. Брат Мартин презрительно усмехнулся.
На горизонте догорал закат, а центральная площадь деревни барона Гильёма де Монфора кипела от собравшихся крестьян. Они толпились вокруг, тыкали в меня пальцами, перешёптывались, посмеивались над моим падением. Кто-то сплюнул в мою сторону, кто-то выкрикивали оскорбления:
— Гори в аду, богомерзкий ублюдок!
Это было не просто унижение — это был публичный спектакль, где каждый мог почувствовать себя частью праведного суда, а я оставался лишь жалким шутом к которому было приковано жадное внимание крестьян.
Я поднялся, игнорируя ноющую боль от старой травмы в колене, и потащил вязанку хвороста к столбу, на котором завтра меня должны превратить в пепел. Чтобы очистить бессмертную душу от греха, как сказал настоятель Этьен.
К смерти меня приговорили не абстрактный «мир», а совершенно конкретные люди — служители почти всемогущей Церкви Милости Владыки Элиона. К этим личностям у меня был отдельный счёт. И я намеревался заставить их его оплатить. Но сначала необходимо было выжить. Любой ценой.
— Брат Томас, разреши мне остаться возле столба и помолиться Владыке, – тщательно скрывая ненависть, смиренно обратился я к одному из своих мучителей.
— Неужели ты, еретик, вознамерился осквернить Бога своими гнусными молитвами? — злобно прошипел Мартин из-за плеча Томаса.
— Заткнись, Мартин. Каждый имеет право на молитву. Даже такой выродок, как этот. Так сказано в Святом Писании, — грубо осадил Томас своего коллегу и, смерив меня недобрым взглядом, продолжил: — Но не вижу я в тебе искренности, еретик. Ты не раскаиваешься, а сбежать хочешь.
Я лишь встал на колени и затянул молитву.
Оба брата были носителями Искры — так местные называли Систему. Да, ту самую Систему как в РеалРПГ. Мартин управлял артефактами, а у Томаса были боевые улучшения. Какие — я не знал.
Фанатиком Томас не был, но Писание знал наизусть и следовал ему. Особенно на публике. Брат окинул взглядом толпу крестьян и сухо, с неохотой, произнёс:
— Владыка милостив даже к тебе, еретик. Так что останешься здесь до утра. Молиться, — Томас повернулся к Мартину. — А ты надень на него браслет, чтобы еретик не мог отойти от столба.
Мартин довольно хмыкнул и защёлкнул на моём левом запястье артефакт Церкви — браслет контроля. Руку настолько сильно прострелило болью, что я невольно вскрикнул. Брат лишь усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:
