ГЛАВА 1. ВЛАЖНАЯ ПАМЯТЬ, НАЙДЕННАЯ В ПЕРЕУЛКЕ
Дождь не шел – он падал с механической тупостью молота, вбивающего гвозди в асфальт. Не вода, а переработанный цикл города: серая маслянистая взвесь, пахнущая серой и мокрым бетоном. Ржавое перекрытие завода вместо неба, промышленный отход вместо воздуха.
Я вжался спиной в кирпичную кладку под козырьком закрытого текстильного комбината. Металл над головой вибрировал, рождая гул, похожий на зубную боль. Вода стекала сплошным потоком, мутной дрожащей завесой отрезая меня от улицы. Мир за этой стеной превратился в размытое акварельное пятно, где серое мешалось с черным.
Сумерки сдали промышленный сектор мраку без боя. Никакой неоновой истерики центра – только болезненно-оранжевые пятна натриевых ламп, едва пробивающие туман. За эти шесть месяцев я вызубрил геометрию выживания: навес мертвого производства надежнее глубоких подъездов жилых кварталов. Там – патрульные дроны и скучающие подростки с шокерами. Здесь, среди трупов фабрик, я – никто. Статистическая погрешность. Тень среди теней.
Я плотнее запахнул парку. Свалявшийся синтепон давно перестал греть, и холод, липкий, как пальцы мертвеца, просачивался внутрь.
Черный пакет я заметил не сразу.
Сначала – просто темное уплотнение в углу, где стена стыковалась с тротуаром, забитым гнилой листвой. Глаза, натренированные жизнью на периферии, сканировали пространство в фоновом режиме. Обычно взгляд скользит мимо мусора. Но здесь он зацепился.
Предмет лежал неправильно.
В мире, где всё покрывается слоем грязи за считанные часы, этот черный матовый сверток выглядел слишком… обособленным. Он лежал поверх прелой листвы, не вжатый в грязь, не присыпанный пеплом.
Кто-то положил его сюда. Не выбросил из пролетающего маглева, не пнул ногой. Положил аккуратно, в «слепую зону» между конусами света двух фонарей.
Свежая закладка. Или наживка.
Я замер. Взгляд метнулся по окнам здания напротив – темные, выбитые глазницы. Крыши – лес антенн. Улица мертва, если не считать шума дождя и утробного гула городской вентиляции.
Инстинкт орал: «Уходи». Правило улицы номер один: не трогай новое. Но голод скрутил желудок, а любопытство – опасная болезнь моего прошлого, которую амнезия так и не смогла вылечить, – вспыхнуло с новой силой.
Я отлепился от стены. Шаг. Еще один. Ботинки чавкали по маслянистой жиже. Я приближался с осторожностью сапера.
Присел на корточки. Протянул руку.
Материал пакета был плотным, прорезиненным. Техническая упаковка, какую используют для перевозки оптики или биоматериалов. Герметичная, дорогая. Внутри прощупывался твердый прямоугольник.
