Моей команде отдела улучшений. Спасибо, что учите меня быть вашим руководителем.
О.В. Ашмарова
— Татьяна Сергеевна, всё решено, даже не пытайтесь меня уговорить, я возвращаюсь на Землю! — Кира выпалила давно заготовленную фразу на одном выдохе и пристально посмотрела на меня своими зелёными глазами прямо в душу через мерцающий экран монитора.
В моей душе что-то ухнуло и упало в пятки. Заныло в груди, чуть выше солнечного сплетения. Тело помнило то, что голова отказывалась принимать. За десять лет руководства отделом эпидемиологических решений мне пора было привыкнуть к тому, что команда сама как вирус развивается, обновляется, а кто-то не выдерживает. Но всё же Кира. Почему же сейчас? Одна из лучших кураторов планет в отделе. Почему сейчас, когда ей удалось остановить эпидемию мицеловируса, от которого местные умирали за восемь часов? Почему сейчас, когда для местных властей она героиня и настоящий пример для подражания?
Кира с горящими от восторга глазами рассказывала, как она влюбилась и что теперь жизнь на Тар-Сете совершенно невозможна, планы изменились. И мне её уж точно не остановить. Её радость и энергия словно вводили меня в ещё большее оцепенение. Предстоит обновлять команду снова.
Каждый сотрудник моего отдела закреплён за своей дружественной Земле планетой. Мы используем единые протоколы для остановки распространения вирусов, лучшие технологии содружества, но с учётом специфики каждой планеты. На то, чтобы выстроить надёжные процессы и отношения с местными, уходит порядка года, затем всё идёт легко и отлажено. Именно в такой момент Кира решила кардинально изменить свою жизнь. И к чёрту стратегию содружества на развитие новых кураторов планет и масштабирование нашей работы.
— Знаю, как Вам важно сохранить нашу работу на Тар-Сете, — слова Киры вернули меня из собственных мыслей, — у меня есть кандидат на моё место, отправляю его резюме. Толковый молодой вирусолог, работал со мной в команде весь этот год.
Я потянулась рукой к иконке файла на экране. Не открыла. Отдёрнула руку, как будто боялась обжечься.
— С тобой в команде? — спросила, хотя ответ уже знала: — Он местный?
— Татьяна Сергеевна…
— Кира! — Я стукнула рукой по столу.
Все в отделе были землянами. И это была не просто прихоть, а одно из требований стандартов. Куратор с Земли — практически стопроцентная гарантия его неподверженности местным вирусам.
— Знаю, но поиски и подготовка новобранца занимают обычно больше полугода. А Эрден — он готов.
— Эрден Лир-Тор.
Я открыла файл и впервые увидела бледное лицо Эрдена. Круглые уши — больше человеческих, с тремя хрящевыми складками. Бледная кожа отдавала фиолетовым отливом — признак повышенного содержания меди в крови. Имеющиеся на Тар-Сете разработанные вакцины на него действуют хуже, чем на большинство популяции. Узкие голубые глаза смотрели прямо и без страха. Вздёрнутый почти человеческий нос — единственное, что не вызывало у меня тревоги. «Неразумно смелый», — подумала я. И сама себя одёрнула: «Это называется ксенофобия, Громова». Но стандарты разрабатывали не ксенофобы, а учёные, которые видели, как целые планеты вымирали из-за одного крошечного вируса.
