Древняя Печать трещит по швам. Демоны Хаоса вот-вот прорвутся — или уже прорвались в мир. Тревожное ожидание буквально висит в воздухе, тяжёлое и липкое, как туман перед грозой. Ещё чуть-чуть — и брат пойдёт на брата, не выдержав напряжения, и тогда мир рухнет уже не от магии, а от человеческой глупости и страха.
Рыцарь Эдвин со своим верным дивом Кельном судорожно перебирает старые манускрипты в библиотеке. Они ищут ответы, ищут советы, ищут хоть какую-то зацепку, но страницы желты от времени, чернила выцвели, а на многих свитках и вовсе зияют дыры — словно кто-то выгрыз из них знания. В замке сейчас было опасно. Огромное каменное сооружение, которое когда-то казалось надёжной крепостью, теперь было со всех сторон облеплено демонами. Они шипели за стенами, царапали камень когтями, и в их голосах слышался голод. Старый, красивый, безопасный дом превратился в осаждённую цитадель, где каждый шорох за дверью заставлял сердце биться чаще.
Эдвин, высокий, с сединой в рыжих волосах и усталыми глазами, захлопнул очередную книгу и откинулся на спинку стула.
— Всё бесполезно, — сказал он хрипло. — Я не вижу выхода. Артефактов нет, заклинаний нет, никакой надежды.
Кельн, семнадцатилетний див с синими волосами, которые светились в темноте тусклым сапфировым светом, молчал. Он видел, как его хозяин сдаётся, и в груди у него разрасталась холодная пустота. Но он знал: если они не найдут решение, город погибнет.
Эдвин поднялся, положил тяжёлую руку на плечо дива и сказал:
— Иди отдыхай, Кельн. Утро вечера мудренее.
Он ушёл в спальню, и вскоре оттуда послышалось тяжёлое, прерывистое дыхание спящего. Кельн остался один в библиотеке, среди гор книг и стопок пергамента, при свете единственной свечи, которая догорала на столе.
И тогда он принял решение.
Он быстро собрал сумку — самые необходимые вещи, немного еды, воду. На дно бросил новое средство связи, которое Эдвин купил у заезжего купца: блюдце с яблочком. Странная штука: стоило положить яблоко на блюдце и коснуться его пальцем, как можно было говорить с тем, у кого была такая же пара. Кельн никогда им не пользовался, но решил взять на всякий случай.
Он вышел из библиотеки, выглянул в окно. Небо было багровым, с густыми чёрными облаками, из которых лил кровавый дождь. Странный, тяжёлый, пахнущий железом. Кельн перекрестился (у дивов был свой обычай перед опасным делом) и обернулся соколом. Его крылья расправились, тело уменьшилось, покрылось перьями, и через мгновение на подоконнике сидела гордая птица с тёмными глазами. Он взял сумку в клюв и вылетел в ночь.
