Кровь на снегу…
Багровые узоры, будто вытканные секирой Судьбы на белом полотне мира. Я шла, не чувствуя тела – лишь морозное дыхание Чернобога на своей шее, будто Он шёл за мной, наступая на собственные тени.
Холод…
Теперь я знала – это не просто стихия. Это дыхание моей души. Лед, что сковывал землю, трескался под моими шагами, словно кости под жерновами. Ветер выл старой плачеей над пепелищем, а вьюга кружила в танце, как души некрещеных младенцев на Купалу. Но даже их вой не мог заглушить тот звон в ушах – тишину после бури, что звенящей наледью вросла в мою грудь.
Кровь…
Алые росчерки на белом – будто руны, начертанные перстами Чернобога. Она сочилась с моих рук, капала на снег, как слезы Даждьбога в день осеннего равноденствия. Каждая капля шипела, выжигая лики богов в инее. Она цвела на снегу аленькими маками – теми, что растут на границе Нави и Яви. Мои руки, испачканные в ней, казались чужими – будто кости, обёрнутые в кожу, уже принадлежали не мне, а Ему.
И пустота…
Когда пепел оседает, остается только это. Я падала на колени в священных рощах, резала ладони обрядовыми ножами. Я кричала молитвы в ночь, разрывая глотку. Но боги молчали… Перун прятал лицо за громовыми тучами. Велес отворачивался, прячась в шкуру медведя. Макошь укрывалась пряжей судеб. Только тьма за спиной шевелилась – там, где звёзды гаснут, едва родившись.
Пепелище…
Деревня теперь – как курган без тела: черные срубы, обглоданные пламенем, иней на обугленных брёвнах, будто саван из паутины. Я подняла голову – и увидела рогатый силуэт меж берёз. Не тень. Не мираж. Чернобог. Его глаза – две проруби в вечность, а улыбка – как трещина по льду реки Смородины. Его дыхание дымилось синевой, как над прорубью в Крещение.
– Ты звал меня, – не сказала, а выдохнула стужу.
– Нет, – ответил Он. – Ты звала меня всю жизнь.
Я иду… Снег хрустит, как кости под жерновами Судьбы. Каждый мой шаг – новый узор на оконном стекле Вечности. За спиной – кровавый след, как дорожка из кизиловых ягод. Впереди – только лес и тот, кто звал меня всю жизнь. Там, где костяные пальцы елей смыкаются в вечную молитву. Снег под ногами чернеет, будто земля стыдится моего следа. Ветер рвёт волосы – точно руки утопленниц цепляются в прощании.
Зоряну – пепел, Морану – плоть!
И всюду снег…
И всюду смерть…
