В огромной белой комнате, стены которой скрывали большие зеркала, сидел мужчина. Костистое лицо очень высокого, худого человека отличалось неправильностью черт, а непропорционально большие глаза с красной радужкой и вертикальной узкой прорезью зрачка напоминали о легендарном графе Дракуле.
Фигуру незнакомца плотно облегал серый, бархатистый костюм, а в руках он держал небольшой прибор, на дисплее которого высвечивался ряд цифр и непонятных знаков. Время от времени раздавался негромкий вой, и тогда мужчина нажимал одну из кнопок, расположенных на пульте, встроенном в ручку кресла.
В дверь постучали, и в помещение вошёл человек, одетый так же, как и хозяин.
– Что тебе нужно, Ропе? – поинтересовался последний.
– Я принёс весть, мой жатир,1 – почтительно сказал визитёр, – а плоха она или хороша, судить вам.
– Да уж, конечно, – не отрывая взгляда от экрана, пробормотал долговязый,– не тебе. Итак, что ты хочешь мне сообщить?
– В начале второй декады адореха2 в семье эвгаста3 и обычной женщины родился ребёнок. При этом произошёл огромный выброс энергии, свидетельствующий о появлении на свет нового жатира…
– Что-о?!
Сидящий вскочил.
– И я узнаю об этом только сейчас?!
– Простите, повелитель, шифрограмма задержалась, слишком много препятствий. Что прикажете предпринять?
– Свяжись с вуши,4 пусть они заберут ребёнка и доставят сюда. Почти всю долгую эругенгеста5 я в одиночку нёс тяготы власти, не имея возможности никому передать свои полномочия. И теперь, когда во Вселенной появилась новая особь моего вида, её необходимо соответственно воспитать, чтобы она продолжила дело. А этим могу заниматься только я, нельзя оставить юного властелина на руках эвгаста. Он инициирован?
– Вуши попытался это сделать, но упрямец вытолкнул его из головы.
– Тогда пусть повторит попытку или, если тот станет упираться, воздействует на его детей, соседей, на кого угодно, лишь бы мой преемник оказался здесь. Нельзя терять времени, ещё немного, и будет поздно.
– Есть!
Дважды хлопнув себя ладонью правой руки по левому плечу, гость покинул белую комнату, а хозяин вскочил с кресла и забегал по помещению. Резко остановившись, он прошипел:
– Как бы не так – новый жатир! Я уничтожу маленького соперника. Власть принадлежит мне!
Шло заседание худсовета. Николай Комаров – сорокадвухлетний актёр нервно постукивал пальцами по столу, проклиная всех худ.руков6 и режиссёров на свете.
Он рвался домой. Утром восьмилетняя дочка Лиза внезапно заболела и лежала теперь с высокой температурой, хныча и требуя папу. За ребёнком ухаживала мать, но Николай всё равно переживал, и обсуждение глупой пьески, несмотря на то, что его ждала в ней главная роль, раздражало артиста до слёз.
