ГЛАВА 1
Глубина восьмисот метров не спасала от тяжести решений. В железобетонном чреве комплекса «Ворон-2» воздух был стерилен, прохладен и словно сгущался вокруг каждого слова. На главном экране ситуационного центра Руси светилась карта мира, усеянная десятками меток. Авианосные ударные группы Пиндосии у берегов Приморской республики. Траектории полетов их стратегических бомбардировщиков B-21 «Призрак» вдоль западной границы Руси. Желтым, тревожным свечением пульсировали квадраты над Окраиной. Отдельным, кроваво-красным слоем были выделены последние данные: маршруты танкеров «теневого флота» и место их дерзкого захвата силами береговой охраны Пиндосии в нейтральных водах. Это был не просто инцидент. Это был выверенный удар по основам миропорядка, тест на прочность.
Президент Руси Петр Петрович Иванов стоял спиной к экрану, наблюдая за лицами членов Совета Безопасности. Министр обороны, генерал армии Семенов, только что завершил сухой, технический доклад о потерях в случае внезапного обезглавливающего удара. Цифры висели в тишине: от 70 до 90% шахтных установок, уничтоженных на взлете, если противник застанет врасплох. До 85% стратегической авиации на земле. Связь с атомными подводными крейсерами в океане могла быть нарушена в первые минуты.
«Повторите итоговую оценку, Алексей Владимирович, – тихо, но четко произнес Иванов, обращаясь к директору Службы внешней разведки, Калинину. – Не техническую. Политическую.»
Калинин, сухой, седой человек, чье лицо казалось вырезанным из старого дуба, откашлялся. «Петр Петрович. Логика Тромба и его «ястребов» перешла из области анализа в область веры. Они верят в свое технологическое мессианство. Венесуэла была полигоном. Захват нашего танкера под ложным предлогом – проверкой реакции. Подписание вчерашней декларации в Приморье о создании «военных хабов» на Окраине – это установка шахматных часов. Их цель – не сдерживание. Их цель – окончательная победа. И они убеждены, что она достижима.»
«За счет чего?» – спросил министр иностранных дел Лавровский, в его голосе звучала профессиональная, но уже истощенная надежда дипломата.
«За счет концепции «ограниченной ядерной войны», – щелкнув пультом, Калинин вывел на экран выдержки из докладов англоязычных аналитических центров. «Их расчет, или, скорее, их ставка, строится на двух китах. Первый – миф о непроницаемости системы ПРО «Щит Атлантиды», который, по их моделированию, должен перехватить наш ослабленный, дезорганизованный ответный удар. Второй – наша, с их точки зрения, «излишняя осторожность», привязанность к доктрине сдерживания и неготовность к эскалации до абсолютного предела. Они верят, что мы, получив удар по командным пунктам и стратегическим силам, предпочтем капитулировать, а не нажать все кнопки. Они играют в покер, считая, что видят наши карты.»
