Лаборатория сердца древнего дуба по-прежнему напоминала корабль, который случайно причалил к миру деревьев и забыл, зачем вообще летал. По стенам, сплетённым из живых корней, тянулись жгуты биопроводов – внутри их играли тихие импульсы, похожие на сон кита. В центре висел хрустальный шар – «погодный регулятор» – «старый ворчун Аэрон», так называли его местные обитатели. Сегодня он выглядел гномом размером с кошку, с седобородым подбородком, втирающимся в стекло, словно хотел растереть его до дыр.
– Опять засор в северо-восточном секторе! – гремел Аэрон, и от его голоса дрожали даже те корни, что не умели дрожать. – Эти глупые мшистые тролли устроили хоровод прямо на воздухозаборнике! Я не могу продуть систему, у меня скоро лопнут щёки! Вечно я всё делаю сам! Бу-бу-бу… (дальше идёт невнятное ворчание)
Альтимида, Королева Фейри, парила у купола, не глядя на буянившего духа. Её крылья переливались, как мороз на паутине, а волосы были похожими на цвет свежего мха, в котором жили светлячки. Она поправляла диаграмму потоков эфира, и каждый её жест казался приговором: «Тролли – на гильотину, Аэрон – на пенсию, Лес – на реанимацию».
– Аэрон, дорогой, – произнесла она без энтузиазма, – тролли отмечают день Росянки. Это важный ритуал. Перенаправь поток на десять градусов к западу.
– Могу, могу, конечно могу! – бурчал дух. – А потом западные дриады начнут жаловаться, что им дует в листву! Я тут с шести тысячелетий работаю, а меня никто не слушает!
Он был старше самого понятия «ветер», но младше понятия «бессмысленность», что, впрочем, не мешало ему чувствовать себя униженным каждый раз, когда кто-то трогал его розетки.
В дверь постучали. На пороге возникла Игнис. Её алые волосы были собраны в хвост, который выглядел языком пламени, что решил отдохнуть. Чёрный имплант в глазнице мягко гудел, сканируя помещение. В руках она держала чашу с жидкостью, похожей на вязкую ночь, в которой кто-то утонул и забыл, как выглядит рассвет.
– Альтимида, я почти выделила катализатор «вечной тоски» из слезы болотного трюкача, – начала она, но замолчала: Аэрон фыркнул так, что внутри шара образовался маленький ураган.
– Тоска! Каждый раз одно и то же. – воскликнул он. – Вот что разрушает мою систему! Всё время тоска! Не мог бы кто-нибудь изобрести катализатор вечного веселья? Ну или хотя бы радость. Есть же колокольчики смеха, почему из них нельзя сделать основную энергию.
– Уже изобретён, – мрачно сказала Игнис. – Это называется «глупость». Но у него побочный эффект – лимонады.
Из соседней арки вышел Териан. Его борода цвела лиловыми колокольчиками – признак того, что он нервничал. На доске в его руках дымились ягодные пирожки, пахнущие детством, которого у Игнис не было.
