Словарь
Алга- вперед
Аника/ани - мама
Апайка/апай– тетя, старшая сестра
Атика/ати- папа
Батыр- богатырь
Исенмесес- здраствуйте
Кызым– доченька, дочь
Матур малай– красивый парень, мальчик
Нерсе булды– что случилось
Нерсе- что
Онык- внучка
Рэхмет– спасибо
Темле- вкусно
Хазер- сейчас
Эйе- да
Ярар- хорошо
Над городом поднималась луна. Чёрный силуэт сидел в башне Сююмбике, наблюдая за обстановкой. Здесь было тихо – лишь отголоски ночного города доносились до каменных стен. Он взглянул в небо: барьер над городом будто плёнка сверкнула.
– Защита слабеет, – пальцы сжали воздух с такой силой, что костяшки побелели.
Раздался стук по стеклу. В окне мелькнула птица, и мужчина впустил её.
– Появилось послание, – сказал Ворон.
Зелёные глаза сверкнули из-под капюшона – холодно, хищно.
– Веди.
Они шли по улицам, где было меньше всего народу. Но стоило появиться человеку – мужчина отшатывался, будто от заразы. В его движениях читалось презрение. Он не просто избегал людей – он их ненавидел.
Они пришли к статуе Зиланта у Кремля. Она была залита красной краской – будто кровью, а внизу надпись:
«Наслаждайся последними мгновениями жизни».
Зилант и без подписи знал, кто стоит за этим. Но кто выполняет его поручения – не знал.
– Что за пустые угрозы? – спросил Ворон.
Зилант не ответил. Его взгляд скользнул по надписи без единой эмоции.
– Пришли сюда людей из министерства, – бросил он ледяным тоном. – И пусть уберут эту грязь.
Птица послушно улетела.
Зилант отправился домой. Голову терзали мысли о слабости барьера и способе его усилить. Потеря хранительницы чайной лавки стала сильнейшим ударом по защите города. На смену ей не пришёл никто. Два месяца она стояла пустой. Два месяца – и барьер ослабел.
– Бездарная семейка, – прошипел он себе под нос, заходя в пустую квартиру. – Не могли подготовить замену.
Ворон приземлился на спинку дивана.
– Барьер не продержится и месяца, – прорычал Зилант не оборачиваясь.
– А ты?
– Что – я? – он резко развернулся, в глазах вспыхнула ярость. – Я бесполезен. Потому что они забрали мою силу. Из-за их страха, их трусости я теперь ничто.
– Ты не ничто. Ты...
– Не смей меня утешать, – оборвал его Зилант. Голос стал тихим, но от этого только опаснее. – Я тысячу лет ждал. Тысячу лет эти люди доказывали, что они – никчёмные, дрожащие твари, которые предают при первой же возможности.
– Талгат нашёл информацию о той травнице, – осторожно сказал Ворон. – Говорит, её внучка теперь станет хранительницей.
Зилант замер.
– И что с того?
– Ей только исполнилось восемнадцать. Молодая. Неопытная. Может быть...
