Пять лет назад...
Алексей Воронцов не был человеком, который легко пугался.
За десять лет работы инструктором по дайвингу он видел многое: людей, которые переоценивали себя, подводные пещеры, где темнота казалась живой, тела погибших, которые находили спустя месяцы после исчезновения.
Он знал страх.
Но это было другое.
Это было ощущение, будто озеро знало, что он здесь.
Будто оно заметило его.
Алексей медленно развернулся, направляя фонарь в сторону темной воды.
Луч дрожал.
Не от его руки.
От холода.
В глубине что-то двигалось.
Он задержал дыхание.
Медленно.
Очень медленно.
Из темноты показалась рука.
Человеческая.
Белая.
Она лежала на корпусе баржи, пальцы сжимали ржавый металл.
Алексей застыл.
Его первый инстинкт говорил: подплыть.
Проверить.
Помочь.
Но разум кричал обратное.
Потому что эта рука была неправильной.
Слишком бледной.
Слишком неподвижной.
И находилась она там, где не мог находиться живой человек.
Алексей нажал кнопку связи.
— База, ответьте.
Только помехи.
— База, у меня проблема.
Шипение.
Потом в наушниках появился звук.
Тихий.
Почти неслышный.
Словно кто-то говорил прямо ему в ухо.
— Не надо было приходить.
Алексей резко дернулся.
Он не понял, откуда пришел голос.
Из рации?
Из воды?
Из его собственной головы?
Он начал подниматься.
Медленно.
Без паники.
Паника под водой убивает быстрее всего.
Но когда он развернулся, перед ним оказался силуэт.
Всего в нескольких метрах.
Человек.
Или что-то очень похожее на человека.
Высокий.
Светлая кожа почти сливалась с мутной водой.
Темные волосы плавно двигались вокруг лица.
Глаза...
Алексей не успел разглядеть глаза.
Потому что существо исчезло.
Не уплыло.
Не скрылось.
Просто исчезло.
Как будто вода забрала его обратно.
Алексей почувствовал движение рядом.
Слишком близко.
И тогда холодные пальцы сомкнулись вокруг его запястья.
Он дернулся.
Фонарь выпал из руки.
Луч света упал вниз и осветил дно.
На несколько секунд.
Этого хватило.
Там были люди.
Десятки.
Нет.
Сотни.
Они лежали под слоем ила, словно спали.
С открытыми глазами.
Алексей хотел закричать.
Но вода забрала звук.
Последнее, что он увидел перед тем, как темнота поглотила его, — лицо существа перед собой.
И странное выражение в его глазах.
Не злость.
Не ненависть.
Скорее...
Сожаление.
Пять лет спустя
Ева Воронцова всегда ненавидела туман.
В детстве ей казалось, что он красивый.
Она любила смотреть, как белая дымка опускается на воду ранним утром, как берег исчезает, а лодки становятся похожими на призраков.
После смерти брата туман перестал быть красивым.
Теперь он всегда напоминал ей одно:
что иногда вещи исчезают не потому, что их больше нет.
