Отчего же мы любим?
Или, быть может, мне не стоит снова поднимать эту тему, чтобы не ранить твою утомлённую душу?
К великому счастью или сожалению, всё же, мне кажется, стоит дать тебе возможность переосмыслить понятие любви, вечности, а быть может — предательства и бесконечной ругани.
А ведь любим мы не потому, что у него были серо-голубые глаза, а потому, что это лихая влюблённость, порыв чувств, импульсивность, жертвенность и тревожность — истинный облик того романа.
— Прокати меня, — скажешь ты.
— С удовольствием, — отвечу тебе я, уже предвкушая твою реакцию.
Сегодняшним томным, немного взволнованным вечером твоё тело неимоверно расслабится, а душу будет рвать на части, причудливо смешивая боль с эстетическим наслаждением.
Любовь — значит быть готовым не только жить без человека, но и броситься за ним в любые дали, если ему требуется помощь, дойти пешком на другой конец света или вытащить его из иных измерений, зная, что после этого начнётся кровопролитная война или что вы погибнете тут же. Но любовь — это также умение отпускать, ценить и любить себя, иногда лихорадочно поглаживая свои руки, словно в надежде, что станет легче.
Скажи мне: готов ли ты отказаться прямо сейчас от объекта своего обожания?
Ответ, что таится на дне твоей души, иногда так искусно её щекочет, приводит тебя либо в недоумение, либо в «эстетическое» удовольствие.
Эстетическое удовольствие — звучит уже второй раз. Попробуй на вкус эти слова.
Треск миров, близость апокалипсиса, открытие потайных измерений, нарушение межпространственных законов — или просто сдвиг бесконечности… Знали ли вы, что это рождается из желания власти и по-настоящему сильной любви?
Пролог
«Ты ценишь что-то большее, что-то меньшее, — всё это иллюзия. Есть и ценится только то, чему мы придаем значение».
Такое сильное и забвенное это чувство — любовь. Оно запоминающееся, жгучее, порой рваное и жестокое, но такое желанное, когда ощущаешь взаимность. Ведь любим мы не от ослепительной улыбки или правильных черт лица.
Неужели этого было бы достаточно, чтобы покорить миры, о которых никто не знает, или открыть свою тёмную душу тому, кто потеряется в этом омуте и сбежит, находясь в бесконечных поисках света на пустоши? Но света нет ни в серой необъятной массе, ни в людях, давно прогнивших на этой земле. Или ты такой же, как и я?
Кто ты?
Ты ли это?
Ты станешь моим самым заветным и дьявольски красивым искусителем, или мы действительно те, кто должен бы встретиться после множества страданий? Но что мы можем назвать страданиями? Может быть, они не так далеки от этой простой человеческой тоски?
