Космос за броней «Клинка‑1» был таким же, каким Алекс помнил его с детства — бесконечным, холодным и равнодушным. Тысячи звёзд мерцали на чёрном бархате, как рассыпанные алмазы, но ни одна из них не была родной. Родной была только та, что осталась за кормой, там, где сиял Оазис — планета, которую его мать вырвала из пустоты и превратила в дом для целой вселенной изгоев.
Алекс Сольвейг‑Ванн сидел в капитанском кресле «Клинка‑1», чувствуя, как лёгкая вибрация двигателей передаётся через бронированное сиденье. Корвет был небольшим, но быстрым — хитиновая обшивка, выращенная в биореакторах Улья, пульсировала едва заметным голубым светом, а системы управления откликались на его мысли почти так же, как когда‑то откликались на мысли матери. Но Алекс не был Кайей. Он не чувствовал каждую заклёпку корабля как часть своего тела, не мог согнуть пространство одним желанием. Он был просто человеком с хорошей реакцией и тяжёлым грузом фамилии.
— Капитан, мы входим в сектор 7‑Гамма, — голос лейтенанта Рейны, его старпома, раздался из динамиков переговорного устройства. — Пассивные сканеры зафиксировали необычную тепловую сигнатуру в трёх миллионах километров. Похоже на дрейфующий корабль, но двигатели не работают, и система жизнеобеспечения выдаёт минимальные показатели.
Алекс нахмурился. Сектор 7‑Гамма был частью внешнего периметра, который они патрулировали уже третью неделю. Здесь, на границах системы, обычно не было ничего, кроме редких астероидов и космической пыли. Но после того как пираты начали использовать старые имперские технологии для налётов на караваны, Совет колонии приказал усилить патрули.
— Приготовь разведывательный дрон, — сказал Алекс, вставая с кресла и подходя к главному экрану. — Я хочу видеть, что там, прежде чем подходить ближе. Если это пираты, они могут устроить ловушку.
Рейна кивнула, и через несколько секунд на экране появилось изображение с дрона. Объект был небольшим — челнок старого имперского образца, его корпус был покрыт слоем космической пыли и следами микрометеоритных ударов. Он дрейфовал по баллистической траектории, без огней, без сигналов. Но когда дрон приблизился, Алекс заметил что‑то странное: на обшивке были видны следы плазменных ожогов, а один из шлюзов был открыт.
— Это не просто дрейф, — сказал он, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Он был атакован. Недавно. Плазма ещё не остыла.
— Приказы, капитан? — спросила Рейна.
Алекс помедлил. Внутри него боролись два голоса: один — голос осторожности, который твердил, что нужно дождаться подкрепления, и второй — голос матери, который звучал в его памяти: «Иногда нужно рискнуть, чтобы спасти жизни. Но никогда не рискуй своей командой зря».
