Книга посвящается моей помощнице,
спутнице и супруге. Да продлятся её радостные и
наполненные счастьем дни в Энрофе!
Гая не была раем в примитивном смысле этого слова. Там не существовало ленивого блаженства, где люди бесконечно лежат под искусственным солнцем и пьют сладкий нектар. Нет. Гая была чем-то куда более опасным и притягательным — миром, в котором человечество наконец получило возможность реализовать почти все свои глубинные желания, не разрушая при этом самого себя.
Первое, что поражало в Гае — отсутствие привычной человеческой усталости от жизни. Там не было этого фонового внутреннего скрежета, который в Энрофе сопровождает человека с рождения: страха бедности, страха старости, страха одиночества, унижения, ненужности. Словно кто-то однажды аккуратно вынул из сознания людей ржавые гвозди тревоги.
Тела в Гае оставались человеческими, но были доведены до почти идеального состояния. Болезни считались архаизмом прошлого. Старение замедлялось настолько, что возраст превращался скорее в эстетический выбор. Люди могли сохранять молодость столетиями, если хотели. Но главное — тело больше не было клеткой для сознания. Оно стало союзником.
Человеческие витальные желания там не подавлялись, как в Энрофе, а наоборот — были гармонизированы. Еда стала искусством чувственного опыта, а не способом заглушить стресс. Любовь перестала быть обменом травмами и страхом потерять друг друга. Секс в Гае давно утратил животную нервозность Энрофа и превратился в форму глубокого энергетического контакта, почти сродни медитации или музыке.
Социальная система Гаи выглядела для жителей Энрофа невозможной. Там исчезла необходимость бороться за выживание, а вместе с ней — значительная часть человеческой лжи. Люди больше не строили карьер ради еды, ипотеки или страха оказаться никем. Работа стала продолжением внутреннего импульса личности. Художники создавали города. Учёные занимались материей времени. Архитекторы выращивали здания из живых структур, похожих на кристаллы и растения одновременно.
Но самое странное — отсутствие привычной социальной иерархии. В Гае статус определялся не богатством, а масштабом сознания. Чем глубже человек понимал мир и себя, тем большее влияние он получал. И это влияние нельзя было купить, украсть или навязать.
Ментальные желания человека в Гае тоже получили воплощение. Там не существовало информационного мусора в земном понимании. Сознание людей было связано в нечто вроде огромной живой сети эмпатии и обмена знаниями. Человек мог за несколько часов освоить дисциплину, на которую в Энрофе ушли бы десятилетия. Но при этом индивидуальность не исчезала. Наоборот — становилась ярче.
