Нейроны гиппокампа на мониторе выглядели как созвездия – россыпь светящихся точек, пульсирующих в такт чему-то, чему Лира Чэнь пока не могла дать имя.
– Активация энторинальной коры стабильна, – сообщил Алекс из-за пульта, не отрывая взгляда от показаний. – Двести двенадцать микроампер. Субъект в сознании.
Лира кивнула, хотя он не мог этого видеть. Её внимание было приковано к человеку в кресле по ту сторону стекла – Маркусу Ковальски, сорокавосьмилетнему инженеру-электронщику, который три месяца назад откликнулся на объявление о добровольцах для исследования «нейрофизиологии темпорального восприятия». Формулировка была намеренно расплывчатой. Комиссия по этике не одобрила бы правду: мы ищем людей, готовых позволить нам переписать их ощущение времени.
Маркус лежал неподвижно, глаза закрыты, дыхание ровное. Тонкие электроды – двадцать четыре нити, каждая тоньше человеческого волоса – уходили в его череп через аккуратные отверстия, невидимые под хирургической шапочкой. Три месяца подготовки, семнадцать часов операции, два дня восстановления. И теперь – первая настоящая стимуляция.
– Лира? – Голос Алекса приобрёл тот особый оттенок, который означал, что он ждёт уже несколько секунд. – Подтверждение на следующую фазу?
Она потёрла переносицу. Усталость накапливалась слоями – не только сегодняшняя, вязкая и тяжёлая от кофе и недосыпа, но и более глубокая, застарелая, та, что поселилась в костях пять лет назад и с тех пор никуда не уходила.
– Подтверждаю. Переход к прямой стимуляции темпоральных капсул.
Алекс ввёл команду. На мониторе рисунок активации изменился – созвездия сместились, перегруппировались, образуя новую конфигурацию. Лира подалась вперёд, впиваясь взглядом в данные. Вот оно. Структуры, которые она искала пять лет. Нейронные ансамбли, ответственные за то, что Джулиан Барбур называл «капсулами времени» – записями в мозге, создающими иллюзию прошлого.
Записями, которые можно переписать.
– Маркус, – произнесла она в микрофон, – как вы себя чувствуете?
Пауза. Потом голос, чуть хриплый, но спокойный:
– Странно. Как будто… я пытаюсь вспомнить что-то, но не могу понять, что именно.
– Это нормально. Мы стимулируем области, связанные с формированием автобиографической памяти. Возможно ощущение дезориентации.
– Нет, не дезориентация. – Маркус нахмурился, не открывая глаз. – Скорее… как будто я смотрю на фотографию, которую точно видел раньше, но не могу вспомнить когда.
Лира почувствовала, как что-то внутри неё сжалось – не от страха, от узнавания. Она знала это ощущение. Жила с ним каждый день.
