Полдень. Москва.
Метро задыхалось от давки и толчеи. Людей было так много, что парня буквально внесли в вагон.
А он и не сопротивлялся. Плыл по течению, и будь что будет.
Ему хотелось опереться на что-то устойчивое, закрыть глаза и уснуть.
В нём совсем не осталось сил. Казалось, парень вот-вот рухнет. Но он устоял, потому что спасла толпа.
Справа и слева, спереди и сзади его поддерживали плечи попутчиков. Кто-то брезгливо подталкивал, иные были заняты собой, другие желали отшвырнуть худощавое тело, — и лишь мясистая лопатка неизвестного мужика помогла почувствовать облегчение.
Уткнувшись лбом в надпись «СМУ-24», парень немного расслабился. И никакой запах бензина и горелой листвы, излучаемый брезентовой курткой, не могли остановить приближение фатального конца.
Парень прятался за кряжистой спиной, хотя давно не ребёнок. В его возрасте пора самому принимать решения и не быть размазнёй. А он и принимал решения сам.
Утром оделся без чьей-либо помощи и дошёл до метро. А после, как и все, попал в поток и щепкой поплыл по течению... И у кого повернётся язык сказать, что человек не сам себе хозяин? Да он просто вершитель своей судьбы!
Его поездка из центра занимала всего минут двадцать пять. Ухватившись за поручень, парень застолбил себе место и, понадеявшись на толпу, задремал.
— Станция «Строгино», — послышался голос диктора.
По совокупности неожиданной новости и толчков поредевших попутчиков он проснулся и понял, что проехал свою станцию.
Оторвав руку от поручня, парень рванул в открывшиеся двери, переступая через сумки и ноги куда-то ехавших бабушек.
Ещё шаг, второй, третий, и он выбежал на перрон.
Теперь нужно перейти на ту сторону и вернуться всего на одну станцию. Одна остановка назад, это быстро...
Но чёртово похмелье! Как же тяжело даются шаги, когда заплетаются ноги!
Он слышал, как грохотал колёсами поезд. Но чёртова голова! Да что голова, всё тело не подчинялось хозяину! Его несло на волне неизбежности, притягивая магнитом к тяжеловесной машине из семи бесконечных вагонов.
Он не хотел, но бежал... Видел, как белая разделительная полоса мелькнула под ним.
Парень переступил последний рубеж, выставил руки и безвольно рухнул на рельсы.
Послышался звучный гудок головного вагона. Он успел закрыть ладонями лицо, словно стало стыдно за неряшливый вид, — и всё, конец...
Остыли желания, прекратились страдания. Земная жизнь оборвалась расчленением туловища на рваные части... Кусок живота лежал отдельно. Ноги отдельно. По шпалам раскидали внутренности... Его правая рука вцепилась за конец кишки и подтянула её ближе ко рту, словно связку сосисок... Он не хотел есть. Просто так получилось.
