Глава 1 "Шут королевского двора"
Боль – первое, что вернулось к нему. Давящая, тупая, пульсирующая в висках. Затем – ритмичный стук, скрежет железа и запах. Запах пота, страха и сырой земли. Никита застонал, пытаясь открыть глаза. Веки будто были приклеены.
Воспоминания пронзили сознание вспышкой: вечерняя толчея на «Киевской», чьё-то неосторожное (или намеренное?) движение в спину, потеря равновесия, рельсы, навстречу которым он летел, и оглушительный, разрывающий мир визг тормозов.
А потом… тишина. И голос. Без пространства, без времени, всеобъемлющий.
– Твоя физическая оболочка разрушена. Но искра ещё теплится. Твоя история кажется мне… незавершённой. Хочешь дописать её на других страницах? В ином мире?
Это не был вопрос. Это был шанс. Последний спасительный канат в кромешной тьме. Инстинкт выживания, древний и слепой, кричал громче любого разума.
– Да…
Мир взорвался болью.
Он лежал на грубых, колючих досках, укрытых тонким слоем прелой соломы. Над ним – перекрещенные деревянные прутья, за которыми проносились странные, слишком большие и темные стволы деревьев. Руки сковывала холодная, неудобная тяжесть. Никита поднял их, заставив мышцы скрипеть от неподвижности. Массивные, грубо выкованные железные наручники. Сердце упало, превратившись в ледяной ком.
– Ты очнулся. Тише, Тачира.
Голос был тихим, хриплым от страха и жажды. Никита повернул голову. К решетке, спиной к миру, прижалась девушка. Её лицо, некогда, наверное, миловидное, было испачкано грязью и следами слёз, но в огромных, серых глазах горел не угасающий огонёк животного ужаса.
– Мы… где? – его собственный голос прозвучал чужим, разбитым. – Кто ты?
– Эйлин, – она фыркнула, и в этом звуке не было ничего, кроме отчаяния. – А ты – Тачира. По крайней мере, так тебя назвали, когда бросали в клетку. Нам должно было хватить ударов, чтобы забыть свои имена. Но ты, видно, крепкий.
Она говорила так, будто это было проклятием.
– Где мы? – повторил он, пытаясь подползти к прутьям.
– В аду, но с зелёными деревьями, – Эйлин кивнула вперёд. – Смотри. И запоминай.
Никита впился глазами в пространство за клеткой. Существа, которые вели их повозку, шагали плавно и бесшумно. Высокие, невероятно стройные, с острыми, изящными чертами лиц и длинными, заостренными ушами. Эльфы. Но их красота была холодной и жестокой. Глаза цвета зимнего неба или старого льда смотрели сквозь пленников, как сквозь пустое место. Их доспехи из тёмного, полированного дерева и чёрного металла выглядели не защитой, а частью смертоносного, прекрасного ритуала.
