Алексей спрыгнул с подножки вагона, втянул носом сырой воздух и огляделся. Станция Дно встретила его промозглым туманом, скрипом старых шпал и запахом мазута. Чемодан в руке казался непривычно тяжёлым — как и груз неизвестности, что лёг на плечи с переводом сюда.
Начальник станции Дмитрий, коренастый мужчина с обветренным лицом, пожал ему руку:
— Ну, Алексей, добро пожаловать в наши края. Место тихое, спокойное. Будешь помощником машиниста. Освоишься быстро.
«Тихое и спокойное», — мысленно повторил Алексей, глядя, как туман поглощает очертания путей. Что-то в этой тишине настораживало.
Первую ночь Алексей провёл в общежитии для железнодорожников — длинном одноэтажном здании с покосившимся крыльцом. Спать он лёг рано: завтра первый рабочий день. Но сон не шёл.
Где-то за стеной станции раздавался странный звук — не то лязг металла, не то скрежет. Алексей сел на кровати, прислушиваясь. Звук стих. Он уже решил, что ему показалось, когда услышал отчётливый тук-тук-тук — будто кто-то стучал по колёсной паре.
Выглянув в окно, Алексей замер. Вдалеке, на третьем пути, тускло светились две круглые точки. Фары. Тепловоз стоял без движения, но фары горели — тускло, словно тлеющие угли. И самое странное — вокруг не было ни души.
Утром он решил проверить. Следы на путях удивили его ещё больше: отчётливые отпечатки ботинок вели прямо к тепловозу, а потом… просто обрывались. Будто человек шагнул в воздух и исчез.
На станции Алексей встретил Виктора Петровича — седого железнодорожника с морщинистым лицом и цепким взглядом. Тот молча наблюдал, как новичок осматривает пути.
— Видел его, да? — неожиданно спросил Виктор Петрович, кивнув в сторону третьего пути.
— Кого?
— «Фантомас». Тепловоз наш. 2ТЭ116, 1985 года выпуска, Луганский завод. Но прозвище прицепилось — фары у него, как глаза под маской.
Виктор Петрович под курил папиросу и продолжил, понизив голос:
— Говорят, его собрали не просто так. Детали брали со старых разбитых локомотивов. А те аварии… там люди гибли. Много людей. И вот эти детали, пропитанные смертью и болью, собрали в одну машину. Она не просто ездит — она помнит.
Алексей усмехнулся:
— Вы серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — вздохнул Виктор Петрович. — Он выбирает тех, кто не верит. Кто сомневается в его силе. И тогда… следы на путях просто обрываются.
Вечером Алексей задержался на станции — помогал с разбором документов. Когда он шёл к общежитию, ноги сами свернули к третьему пути.
«Фантомас» стоял на том же месте. Фары снова тускло светились, хотя никто не мог его запустить — все ключи были на пульте у дежурного. Алексей подошёл ближе, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.
