Часть первая. Письмо из Германии
Глава 1, в которой Фанберин пьёт утренний кофе, получает странную телеграмму и вспоминает, что прошлое имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент
Субботнее утро 14 сентября 1883 года Фёдор Иванович Фанберин встречал в одиночестве. Анна Львовна уехала на три дня к тётке в Тверь, оставив его на попечение кухарки Аграфены, которая умела готовить только щи да кашу, и кота Бальмонта, который умел только спать на его чертежах.
Квартира на Пречистенке — казённая, просторная, с высокими потолками и запахом мастики — казалась пустой без женского голоса. Фанберин сидел в кабинете, листал утренние «Московские ведомости» и думал о том, что жизнь, кажется, входит в мирное русло. Полгода ни одного убийства, ни одной глиняной фигурки, ни одного письма с угрозами. Штауб, если он вообще был жив, затаился. Или умер. Или нашёл другое занятие, кроме охоты на русских офицеров.
— Хорошо, — сказал Фанберин вслух. — Скучно, но хорошо.
Кот Бальмонт открыл один глаз, посмотрел на него с выражением глубокого презрения и снова закрыл.
В дверь постучали. Фанберин вздохнул — он ненавидел, когда ему мешали в выходной. Но пошёл открывать.
На пороге стоял посыльный — мальчишка в форменной фуражке, с бляхой на груди.
— Вам телеграмма, ваше высокоблагородие, — сказал он, протягивая бланк. — Из Берлина. Срочная.
Фанберин взял телеграмму, расписался в получении, закрыл дверь. Развернул. Текст был на немецком, но он прочитал без труда — в гимназии учили хорошо.
«Herr Fandorin. Ihr alter Freund aus St. Petersburg braucht dringend Ihre Hilfe. Kommen Sie sofort. Hotel Adlon, Berlin. Die Sache betrifft den „Tonmann“. — K.»
Перевод: «Господин Фанберин. Ваш старый друг из Петербурга срочно нуждается в вашей помощи. Приезжайте немедленно. Отель „Адлон“, Берлин. Дело касается „Глиняного человека“. — К.»
Фанберин перечитал телеграмму три раза. «Старый друг из Петербурга» — это мог быть кто угодно. Шишкин уехал в Варшаву две недели назад по своим делам. Клюев служил в Петербурге и вряд ли мог писать из Берлина. Голицын был мёртв (по крайней мере, так считали все), Обнорский, Веселовский, Львов — тоже.
— Кто же ты? — спросил Фанберин у телеграммы.
Телеграмма молчала. Кот Бальмонт чихнул.
«Tonmann» — «Глиняный человек». Это могло означать только одно: Штауб. Или кто-то, кто использует его методы.
