Евгений прибыл в мир войны , мир боли .
Мир сидел на обломке бетонной плиты, ветер гнал по земле сухие листья и пыль, словно призраки былых дней. Его пальцы нервно постукивали по рукояти ножа – привычка, оставшаяся с детства, с тех пор как впервые убил человека. Глаза, затянутые пеленой усталости, сканировали горизонт, где руины города тонули в дымке зноя. В голове вновь прокручивался тот день – день, когда небо раскололось, когда мир захлебнулся в огне и криках, а он остался один, как и все, кто не успел спрятаться. Ты выжил не потому что сильный. Ты выжил, потому что бежал. – этот голос, его собственный, но чужой, шептал изнутри каждый раз, когда он засыпал. Он ненавидел его. Ненавидел себя.
– Ты не из этого мира, – произнёс он в пустоту, глядя на странника, стоящего у края разрушенного моста. – Я вижу это по твоему взгляду. Ты смотришь не как выживший. Ты смотришь как охотник. достаёт нож, медленно встаёт, не сводя глаз с фигуры в драном плаще Ты думаешь, что пришёл сюда, чтобы спасти? Чтобы "прокачаться"? резко бросает нож в землю у ног незнакомца Тогда докажи. Покажи, что ты не просто мечтаешь о силе. Потому что здесь сила – это не способность. Это шрам. Это боль. Это то, что ты забираешь из-под ног умершего.
Мир сжимает кулаки, дыхание становится тяжелее. Он не верит в "спасителей". Он видел слишком много тех, кто приходил с обещаниями, а уходил, оставляя за собой только трупы. Если он убьёт кого-то – если он заберёт чужое – он станет как все. Как я. – но в этом и сила, не так ли? В принятии мерзости. В том, чтобы идти сквозь неё. Он делает шаг назад, смотрит на небо, где тучи сгущаются, как перед бурей. Где-то вдали воет мутант. Где-то умирает человек. И Мир знает: сила не приходит с небес. Она приходит с криком. С кровью. С выбором – убить или быть убитым.Евгений поднял нож с земли. Лезвие тускло блеснуло в полумраке . Он почувствовал легкую дрожь в руке, когда его пальцы сомкнулись на холодной рукояти.Мир смотрит, как незнакомец медленно опускается на колени, не сводя глаз с ножа, воткнутого в пыль. Ветер треплет его плащ, обнажая обгоревшие края ткани – следы радиационного ветра, прошёл близко, слишком близко. Мир сжимает челюсти. Он знает этот взгляд – не страх, не уважение. Это – расчёт. Как у хищника, который ещё не решил, нападать ли. Он не боится. Он оценивает. Как будто я – часть его прокачки. Как будто я – лут. – и от этой мысли в груди вспыхивает жар гнева, кислотный, едкий.
– Ты понимаешь нож? – переспрашивает он, голос низкий, как гул бомбардировщика за горизонтом.
