«Если узнаю, что ты позволила какому-то оборванцу лишить тебя невинности, то я найду его и убью», — сказал отец вчера. Голос его был спокоен, но от этого было еще страшнее
И теперь я сидела в душной чердачной комнате, где пахло сыростью и старым деревом. На плечах висело тонкое платье, а сердце безумно стучало, готовое вырваться наружу. Я его понимала — тоже все отдала, только бы не быть сейчас здесь. Только бы не делать того, что должна сделать. Но у меня не было выбора.
Рядом со мной сидел Ньют, один из наших слуг. Я хорошо заплатила ему за молчание. Я позволила ему обнять меня за талию и запрокинула голову, изображая удовольствие, хотя каждая клеточка протестовала против его прикосновений. Руки Ньюта дрожали. Он понимал, что может дорого поплатиться, помогая мне.
Тяжелая дверь скрипнула, и в полумраке возник он. Тот, ради кого я дышала все последние недели. Мой Каэль.
«Забудь его, Ариэлла, или он умрет. А вместе с ним и ты, и вся твоя семья», — приказала я себе.
Я теснее прижалась к Ньюту и издала громкий протяжный стон.
— Ариэлла?.. — Каэль застыл на пороге, не веря своим глазам. В следующее мгновение он сорвался с места. Его пальцы вцепились в плечо слуги, оттаскивая того прочь от меня. — Убери от нее руки! — рыкнул он. В голосе было столько ярости, что у меня задрожали колени.
Ньют пискнул и не посмел сопротивляться. Каэль прижал меня к себе, словно хотел заслонить.
— Что ты творишь, Ариэлла?!
«Что я творю?» — повторила я про себя, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает. Так больно мне не было еще никогда в жизни. Хотелось кричать, плакать, но все, что я могла, — это улыбнуться: хищно, пусто, с презрением.
«Я попал в поле зрение тайной полиции. Ты видела, что творят с семьями, когда за дело берутся скрытники. Я и твоя мать окажемся за решеткой, а ты, как обладательница искры дара, будешь заклеймлена и продана. И если тебе плевать на нас и на себя, то подумай о своей сестре!»
— Ариэлла? — повторил Каэльс надрывом, тряхнув меня за плечи.
Я вырвалась из его рук и резко толкнула в грудь.
— Не смей меня трогать! — процедила, вложив в голос весь яд, на какой была способна. — Я нашла себе нового щеночка. Ты мне надоел.
Каэль смотрел на меня, будто не узнавал. Его губы дрогнули, точно он хотел что-то сказать. А я уже повернулась к слуге и, игнорируя подкатывающую тошноту, обвила его шею руками.
«Твоя сестра родилась без искры. Если мы падем, то она окажется в работном доме. Без дара она никому не нужна. Ее сломают, превратят в товар», — вчерашние слова отца все еще жгли изнутри.
