«Вот и все, потомок Вайоми, вот и все… Ты дома… Ты не один…»
Пускай и запоздало, но осознание произошедшего ко мне все же пришло.
Мы справились. Прошли Великое подземелье на высочайшем уровне сложности, буквально сотворили невозможное и выжили в подводном аду, но боже мой… Даже сама мысль повторить подобное пугала меня сильнее, чем что бы то ни было.
Клингзор (107), Юнкиф (108), Цень-Тинь (109), Сумэра (110), Намбата (111) – еще пять аналогичных испытаний я точно не вынесу, ибо вопреки благополучному исходу и вере в собственную силу духа стоило признать: я прошелся по краю. К семидесяти восьми годам одиночного заточения, аккурат перед тем, как меня посетили Герман и Глас, я едва не потерялся в лабиринте из разочарований и тлеющей памяти, рискуя, как и Гундахар в свое время, разбить свой разум на тысячи осколков.
Я чувствовал себя старым. Изможденным и таким далеким от лучших часов своей жизни, что иногда мне казалось будто я – призрак. Старик Мелькиадес, умерший от лихорадки в болотах Сингапура. Или скорее запертый в бутылке джинн. Всемогущий хордер с патологическим усердием заполняющий чужой сосуд – проклятую копилку, призванную помочь Диедарнису обрести душу и стать человеком, а меня, тем временем, превратить в безумца. Безликую тень, в которой не осталось ни огня, ни желания, ни жизни.
Скорее всего именно это бы со мной и случилось, если бы не Хангвил. Малыш спас меня. Пришел в час нужды и не покидал до последней минуты, с безграничным терпением обучая пути стихиалиев. Карабкаясь по пальмам и забавно свешиваясь вниз головой, он показывал, направлял, но при этом не руководил и не вел за собой, а шел рядом. Позволял самому себе задать вопрос и самому же на него ответить. Иногда сразу, иногда через месяц, а иногда через год.
Пожалуй, это было обучение иного рода. Не передача знаний из одной головы в другую и не готовые ответы, а нечто более глубокое и фундаментальное, что крайне сложно выразить словами. Собственно, в его учении слов и не было. Были эмоции, чувства, переживания. Формирование особого мировоззрения на основе понимания мира и здравого смысла. Близкого моему духу настолько, что, окончательно кристаллизовавшись, оно с легкостью интегрировалось в мою суть как недостающая деталь, а затем и вовсе превратилось в адамантиевый стержень. Несокрушимую опору, благодаря которой я твердо знал, что смогу дойти до конца. Собрать для титана его тонну и спасти каждого из участников рейда.
Забегая вперед: когда дело дойдет до награды, Система странным образом проигнорирует присутствие Хангвила – словно кошачий медведь стал плодом моего воображения. Но я не дам себя обмануть. Заранда был. И именно он помог мне найти выход из того мрачного ущелья забвения. Потратил на меня двадцать девять лет своей жизни, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся обратно в свое тело, где практически тотчас же возобновил прерванное занятие – попытки вырвать четвертое перо из крыла Серафа. Ровно за минуту до того, как миниатюрный желудок вдруг потребует немедленной дозаправки.
