Адептов прибило к стенам коридора словно мусор к берегам реки Эйбы в сезон половодья. Некоторые особо трусливые даже не постеснялись ворваться в занятые аудитории, откуда сразу же послышались возмущенные возгласы преподавателей.
Как назло, именно в этот момент я умудрилась уронить сережку и потому не обратила внимание на странное поведение окружающих. Кто-то шикнул на меня, призывая уйти с середины галереи, но я только отмахнулась – не до того, сережки достались от почившей матери. Единственное подтверждение того, что она у меня вообще была.
Вот только сохраняя прошлое, я позорно забыла о необходимости заботиться о будущем. Мне и по сей день иногда слышатся эти неровные, но уверенные шаги.
Этот человек, что стал моим кошмаром, хромал на левую ногу и потому был вынужден опираться на трость, но делал это столь грациозно и непринужденно, что никому и в голову не приходило обсуждать это даже за его спиной. Адепты боялись Аррена Кроу, большинство преподавателей сторонились, некоторые, что были посильнее, ненавидели, а немногие личные ученики, которых он отбирал среди талантливых адептов – боготворили и восхищались. Равнодушным лейрд Кроу не оставлял никого.
И вот я, юная и еще наивно верящая в справедливость первокурсница, с радостным возгласом наконец-то обнаружив пропажу, вскочила, зажимая в руке находку и победно оглядываясь на недавно обретенных подруг, вдруг поняла, что коридор опустел. Медленно повернула голову, чтобы уткнуться носом в черное сукно преподавательской мантии с золотыми скрещенными молниями факультета темных искусств и многозначительно поблескивающим мечом, вписанным в круг – высшим наградным знаком отличия магов-участников военных действий. Очень осторожно подняла взгляд, попутно изучая широкую грудь, шею, твердый подбородок, сжатые в тонкую линию губы, поросшие темной щетиной щеки, вертикальный короткий шрам, там, где обычно у людей появляется ямочка от улыбки, породистый нос с горбинкой и, наконец, прищуренные темные глаза с алым проблеском в глубине. Довольно привлекательное, молодое лицо производило отталкивающее впечатление из-за выражения вселенской усталости и недовольства.
– Закончили? – жестко поинтересовался обладатель всего вышеперечисленного.
– П-простите? – вопросительно пискнула я, снова обнаружив пропажу, но на этот раз голоса. А он у меня, как говорила бабушка, красивый, глубокий, с приятной хрипотцой и волнующим тембром, который через несколько лет, по утверждениям той же бабушки, будет сводить мужчин с ума.
– Это вряд ли, – тонкие губы искривила усмешка, и что-то мне в ней категорически не понравилось.
