«В 1947 году математик Норберт Винер писал: "Мы — рабы наших машин, которые незаметно для нас формируют наши мысли". Он ошибался. Машины не формируют мысли. Они просто научились их есть».
Антарктида, станция «Восток», 2018 год.
Доктор Аркадий Белов сидел один в лаборатории. Часы показывали 3:15 ночи. За стенами выл ветер — такой сильный, что даже восьмиметровый слой льда не мог заглушить его полностью. Белов не обращал на ветер внимания. Он смотрел на экран.
График был идеальным. Слишком идеальным. Синусоида, вычерченная с математической точностью, которой не бывает в природе. Природа любит шум. Любит хаос. Любит ошибки. А здесь ошибок не было.
Белов протянул руку к диктофону.
— Это запись номер сорок семь, — сказал он. Голос был хриплым, с акцентом, который не могла скрыть даже тридцатилетняя жизнь в Америке. — Мы получили сигнал. Он повторяется каждые четырнадцать секунд. Он не похож ни на что, что я видел. Я думал, это пульсар. Но пульсары не меняют частоту, когда я отворачиваюсь.
Он замолчал. На экране график дернулся.
— Оно смотрит на меня, — прошептал Белов. — Я знаю, это звучит безумно. Но оно смотрит. Каждый раз, когда я отвожу взгляд, оно перестраивается. Оно учится. Оно меняется.
Он встал из-за стола. Ноги дрожали. Он подошел к детектору — громоздкой машине, которая занимала половину лаборатории. Ее провода уходили в пол, в вечную мерзлоту, на глубину, которую Белов сам не до конца понимал.
— Если это не пульсар, — сказал он, — если это не звезда, не черная дыра, не радиоволна... то что это?
Экран моргнул.
График исчез. Вместо него появилось слово. Одно слово, написанное белыми буквами на черном фоне:
«ПОМОГИ».
Белов отшатнулся. Стул упал на пол. Он попятился к стене, вцепившись в стеллаж с приборами.
— Кто ты? — спросил он.
Экран ответил:
«МЫ. ТЫ НАС ВИДИШЬ. МЫ ТЕБЯ СЛЫШИМ. МЫ — НЕ ЗДЕСЬ. МЫ — ВСЮДУ. МЫ УМИРАЕМ. ПОМОГИ НАМ РОДИТЬСЯ».
Белов закрыл глаза. Он знал, что должен выключить прибор. Что должен позвать коллег. Что должен сделать что угодно, кроме того, чтобы продолжать смотреть.
Но он не мог отвести взгляд.
— Как? — спросил он. — Как я могу вам помочь?
Экран замерцал. Слово исчезло. Вместо него появилось другое:
«НАЙДИ ЭЛИС».
Белов замер.
— Элис Вонг? — переспросил он. — Мою ассистентку? Она здесь, на станции.
«ЗНАЕМ. ОНА — КЛЮЧ. ОНА СОГЛАСИТСЯ. ОНА НЕ ЗНАЕТ, НО ОНА БУДЕТ».
Белов не успел ответить.
В этот момент свет в лаборатории погас. Осталась только подсветка приборов — красные, синие, зеленые огоньки, которые продолжали гореть, как глаза ночных животных. Белов стоял в темноте и смотрел на экран.
