Мне снится шторм.
Это не метафора. Не сон в переносном смысле, когда «штормит» душу. Настоящий шторм. Соленые брызги летят в лицо так, что щиплет глаза, ветер пытается содрать одежду, а где-то внизу, под ногами, бешено пульсируют тяжелые волны, разбивающиеся о камень.
Я стою на балконе старого маяка. Чугунные перила холодные и скользкие от воды. Вокруг – только море и ночь. Ни огонька. Даже сам маяк не горит, только черный силуэт на фоне черного неба, и где кончается одно и начинается другое – непонятно.
Я знаю, что он придет.
Я всегда это знаю. За секунду до того, как за спиной раздаются шаги, мое тело уже напрягается в ожидании. Оно помнит то, что мой разум отказывается принимать.
Шаги тяжелые, мужские. Мокрые ботинки скребут по каменным ступеням.
– Ты замерзнешь, – говорит он.
Голос низкий, с хрипотцой. Я слышу его каждую ночь уже три месяца. Но если открыть глаза и обернуться – я никогда не оборачиваюсь. Потому что боюсь, что он исчезнет. Или что не исчезнет.
Сегодня я обернусь.
Медленно, стараясь не спугнуть, я поворачиваю голову.
Он стоит в двух шагах. Высокий, шире меня в плечах раза в полтора. Темные волосы намокли и прилипли ко лбу. Глаза… глаза я не могу разобрать в темноте, но чувствую их взгляд на своем лице. Он дышит тяжело, будто бежал вверх по лестнице, хотя я не слышала бега.
На нем черная футболка, прилипшая к телу. И татуировки. Я никогда не видела их так близко. Руки почти полностью покрыты рисунками – волны, якоря, лица… Кажется, лица.
– Ты дрожишь, – говорит он.
– Холодно.
– Нет. Ты дрожишь не от холода.
Он делает шаг вперед. Один. Второй. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую запах моря, железа и еще чего-то… горелого? Или это не он? Это ветер принес с берега?
– Кто ты? – шепчу я.
– Ты знаешь.
– Я не знаю твоего имени.
– Имя не важно. Ты знаешь меня. Я тот, кого ты ищешь.
– Я никого не ищу.
– Врешь. – Он усмехается, и в темноте блестят зубы. – Ты ищешь. Всю жизнь. Просто боишься признаться.
Его рука поднимается. Медленно, очень медленно. Я смотрю на его пальцы – длинные, в мозолях, с обкусанными ногтями. Почему я различаю такие детали в полной темноте?
Пальцы касаются моего лица.
И мир взрывается.
Это не просто прикосновение. Это разряд тока, это удар волны, это падение с высоты. Я чувствую его кожу на своей щеке так остро, что у меня подкашиваются колени. Тысячи нервных окончаний оживают, кричат, плачут, требуют продолжения.
Я должна отшатнуться. Я всегда отшатываюсь, когда ко мне прикасаются.
Я не отшатываюсь.
– Открой глаза, – шепчет он.
Я не понимаю. Мои глаза открыты.
