Кровь на снегу
За тридцать лет до падения замка
Зима в тот год пришла не с севера, а изнутри земли. Мороз поднимался из трещин в скалах, высасывая тепло из корней вековых дубов, и к утру третьего дня даже птицы перестали кричать. Король Драгомир стоял на вершине Седого Утёса, глядя, как его дыхание превращается в ледяную крошку, и думал о том, что мир никогда не прощает тем, кто пытается его перекроить.
Под ним, в долине, раскинулся лагерь — не военный, не торговый, а ритуальный. Сотня воинов в чёрных плащах с алыми подкладками выстроилась полукругом вокруг плоского камня, который местные звали Краем Света. Камень был чёрным, как уголь, и на его поверхности уже три дня вырезали руны — не человеческим письмом, а тем, что старше языка и моложе крови. Руны пахли железом и горечью.
Драгомир спустился с утёса по тропе, которая вилась между валунами, поросшими мхом, пережившим не один пожар. Его сапоги хрустели по насту, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Он был молод ещё — тридцать два года, но виски уже тронула седина, а под глазами залегли тени, которые не сходили даже после сна. Королевство, доставшееся ему от отца, лежало в руинах после трёх лет орчьих набегов. Деревни горели, поля стояли пустыми, а знатные дома спорили между собой, не веря, что угроза реальна. Орки не просто грабили — они вырезали целые рода, оставляя на воротах замков знаки, которые даже старые маги не могли прочесть.
Драгомир знал, что в одиночку ему не выстоять. Люди слабы перед той силой, что поднималась с востока. Но он также знал, что есть те, кто сильнее орков и старше этой земли. И они ненавидят орков ещё больше, чем он.
— Ваше величество, — голос главного жреца, старика по имени Велегор, был скрипучим, как несмазанное колесо. — Они прибыли.
Драгомир поднял голову. Со стороны гор, где небо казалось разорванным в клочья, двигалась процессия. Не всадники, не пешие — они шли, словно не касаясь земли, и каждый их шаг оставлял в снегу не вмятину, а тонкую, почти незаметную борозду, как от лезвия. Их было пятеро. В центре — старейшина, с лицом, выточенным из старого янтаря, с глазами, в которых не было белков, только золото и тьма. По бокам — двое стражей, чьи тела были покрыты узорами, похожими на кору дуба, и двое слуг, которые несли ларцы из чёрного металла.
Демоны.
Драгомир не знал, как правильно их называть. В книгах писали «народ Бездны», в песнях — «дети утренней звезды», в шепоте по деревням — просто «рогатые». Он видел их впервые вблизи, и холод, пробежавший по позвоночнику, не имел отношения к зимнему ветру.
