«Каждое великое изменение начинается с шага в неизвестность.
И каждый, кто делает этот шаг, уже не может вернуться назад.
Остаётся только идти дальше — или замереть на месте.
Эволюция не прощает остановок».
Часть первая. Обнаружение
Глава 1. Шестьдесят четвертый
Карл Сергеевич Тимирязев — потомок того самого Тимирязева, хотя сам он эту связь не афишировал, считая себя обязанным доказывать свою состоятельность без оглядки на великую фамилию — сидел в своем кабинете на третьем этаже корпуса 7 АО «ЗАСЛОН» и смотрел на монитор с таким выражением лица, с каким смотрят на приговор суда.
— Ты уверен? — спросил он, не оборачиваясь.
Фридрих Эдуардович Ленц — его фамилия не имела никакого отношения к тому самому Ленцу, но он почему-то всегда поправлял людей, которые проводили эту параллель, хотя на самом деле ему льстило это сходство — стоял за его спиной и нервно постукивал стилусом по планшету.
— Карл, я уже проверил четырнадцать раз. Вся группа проверяла. Даже Галка проверила.
— Галка? — Тимирязев наконец повернулся. — Если Галка подтвердила...
Они оба замолчали. Галка — Галина Юрьевна Векшина — была старшим лаборантом с феноменальной внимательностью, которую в шутку называли «человек-контроль качества». Если Галка что-то подтверждала, это было равносильно публикации в Nature.
— Покажи еще раз, — сказал Тимирязев.
Ленц подошел к рабочей станции и вывел на главный экран результаты спектромасс-анализа.
— Это образец номер шестьдесят четыре. Тихоходка вида Ramazzottius varieornatus. Образец подвергался облучению в дозе пятьдесят грей — это примерно в десять раз выше смертельной для человека дозы — в условиях вакуума и температурного шока от -270 до +150 по Цельсию за цикл. Типичные космические условия после незащищенного выхода, плюс запас прочности на три порядка.
— Я знаю, что такое пятьдесят грей, Фридрих, — сухо заметил Тимирязев. — Что говорит анализ внеклеточного матрикса?
Ленц увеличил график.
— Вот здесь начинается самое интересное. Ты помнишь работу 2017 года? Та группа, кажется, из Эдинбурга? Они обнаружили, что при обезвоживании тихоходки выделяют уникальные белки-биостабилизаторы. Но это было только при обезвоживании.
— Помню. Они назывались... кажется, TDP? Как в белках тау?
Ленц поморщился:
— Ты путаешь, Карл. TDP-43 — это патологический белок при БАСе. А у тихоходок — CAHS и DSUP . Они как раз образуют гидрогели, которые стабилизируют клеточные мембраны и белки при стрессе. Но это было известно. А вот что мы получили сейчас...
Ленц вывел трехмерную модель молекулы.
— Это полипептид с молекулярной массой около пятнадцати килодальтон. Мы назвали его рабочим названием «Феникс-белок». Он не регистрируется в нормальных условиях. Даже при стандартном высушивании — нет. Только при комбинации вакуума, жесткого ионизирующего излучения и циклических температурных экстремумов.
