В первый раз я увидел ДВЕРЬ вчера утром, когда вышел во двор своего загородного дома.
Я вышел под утреннее солнце, сладко зажмурил глаза в его ярких лучах, потянулся до хруста в костях и присел на крыльцо, вдыхая аромат молодых яблонь, перемешанный со свежестью росы.
Дул приятный прохладный ветерок, он трепал мне волосы, и они щекотали мне лоб и затылок. Я пытался пригладить их ладонью, но они снова, непослушные моей руке, но повинуясь настырному ветру, устраивали танцы на моей голове.
И тут мое внимание привлек странный, размывчатый силуэт в самой глубине яблоневого сада.
Я, не спеша, поднялся, отряхнул со светлых шортов приставшие к ним крупинки песка и вразвалку пошел к яблоням.
Сделав шагов двадцать, я изумленно крякнул, встряхнул головой и протер глаза. Передо мной прямо между двух молодых яблонь, окруженная бледно-сиреневой аурой, стояла ДВЕРЬ.
Самая обычная дверь, деревянная, но с дорогой инкрустацией, покрытая старинной патиной.
Я глубоко втянул в себя носом воздух, и мне на мгновение показалось, что от двери повеяло сыростью и тленом древности.
Там где и положено, на ДВЕРИ была массивная медная ручка, с зеленоватыми прожилками окиси и какими-то черными вкраплениями.
Я решил посмотреть, на что похожа обратная сторона артефакта. Держась на отдалении, метров в пять, я стал медленно обходить ее справа. И как только я встал с ДВЕРЬЮ на одну линию, она словно испарилась, лишь свечение и тончайшая сверкающая полоса высотой около двух с половиной метров, говорили о том, что мне это не привиделось.
Я прошел еще несколько метров и окончательно обомлел. От ДВЕРИ осталась лишь едва заметная дымка, сквозь которую был прекрасно виден весь сад и фасад моего дома.
Я вернулся в исходную точку. Дверь снова была на месте, она словно насмехалась надо мной.
Задумавшись, я простоял напротив ДВЕРИ минут пять, потом чертыхнулся и направился к дому, иногда оглядываясь назад, в надежде, что это фантастическое творение растворится в воздухе, и исчезнет навсегда из моей спокойной, размеренной жизни.
***
Да, позвольте представиться, зовут меня Жан Лемье. Нет, я не француз, хотя имя у меня совсем французское, я полинезиец. Я родился в Папеэте на Таити, на территории Французского Заморского Сотрудничества. Где и прожил до четырнадцати годов, а после перебрался в Лион к тетке, которая и воспитывала меня до восемнадцати лет.
Это время я предпочитаю не вспоминать без надобности. Оно запомнилось мне только вечным недовольным ворчанием тетушки Марты, мучительными запретами и постоянными упреками в никчемности.
