Остров ждал его тысячелетия. Скала хранила тайну. Но откровение стоило жизни. И чтобы её обрести, Андрею пришлось умереть.
Заключённый бежит из зоны через магический лаз и попадает на остров, созданный древней цивилизацией. Там он находит скалу с буквой «А», вызывает бурю, теряет кольцо-якорь, умирает от молнии — и встречает фигуру из света, которая называет его Творцом. А в это время на старой даче семь человек держат круг, чтобы вернуть его тело к жизни. Мистическая притча.
Реальность – неизвестна.
Андрей стоял на плацу кирпички, покорно ожидая окончания поверки. Солнце жгло затылок, земля плавилась под ногами, и воздух был душным, как петля на шее. Он не знал, сколько продлится этот день и сколько ещё он сможет выдержать таких дней.
Над зоной вихрем промчался раскалённый поток ветра, громыхая ржавым железом продавленных крыш. Шквал из пустыни сек мелким песком лица, заставляя щуриться и задерживать дыхание. Небо стремительно затягивали свинцово-багровые тучи.
А потом пришёл дождь.
Сначала — редкие, тяжёлые капли, которые с шипением впитывались в раскалённую землю, оставляя на ней тёмные, быстро расплывающиеся пятна. Они падали с неестественно низкого, тёмного неба, которое всего час назад было белым от зноя. Капли были тёплыми, почти горячими, как чужая кровь. Андрей подставил лицо — вода обожгла обветренную кожу, смешалась с пылью и потом, потекла по щекам мутными ручьями.
И разверзлось небо.
Это был не просто ливень. Это был потоп. Вода обрушилась на зону сплошной массой, с грохотом, похожим на обвал. Она заливала плац, превратив песок в жидкую, вязкую кашу. Хлестала по лицам, заливала глаза, мешала дышать. Она была везде — в бараках, в столовой, в карьере. Потоки просачивались сквозь щели в крышах, навесах, затапливая всё вокруг.
Но на кирпичку возили всегда.
Люди стояли на плацу промзоны, сгорбившись под этим бесконечным водопадом, и молчали. Кто-то пытался укрыться под козырьками цехов, но конвоиры, мокрые и злые, дубинками выгоняли обратно.
Дождь не прекращался. Он шёл час, два, три. Запах сырости смешался с привычным смрадом гнили, и от этого становилось ещё тоскливее.
— Печь! — раздался новый крик, перекрывающий шум ливня. — Рухнувшую печь нужно разобрать! Иначе она затечёт глиной, и мы не сможем её восстановить! Всю падаль к цеху!
Их погнали к цеху. Там, где когда-то стояла печь, теперь была груда обгоревших кирпичей, покрытых слоем глины. Им раздали лопаты и кирки. Крышу уже успели разобрать, и они работали под дождём, разгребая завал. Кирпичи были скользкими и тяжёлыми. Глина забивалась под ногти, въедалась в кожу, смешивалась с кровью.
