От неудобной позы затекла шея, Костуш решил поправить подушку под головой, но рука неожиданно наткнулись на рыхлую влажную массу. Это несоответствие пробилось сквозь сон и заставило проснуться.
Открыв глаза, постепенно осознал, что лежит, закутавшись в плащ на куче опавшей листвы, а скинув с головы капюшон, увидел над собой деревья с уже желтыми по осеннему времени кронами.
Череда предшествующих событии постепенно восстановилась в памяти, за исключением последнего момента: когда, очень уставший, он, по-видимому, просто сгрёб листья и завалился на собранную кучу.
Подъём дался тяжело: ноги, измученные мотаниями по перелескам и оврагам, сгибались с трудом.
Костуш покрутил занемевшей шеей, одновременно разглядывая окрестности, затем перешёл на внутреннее зрение, проверяя готовность ближайших точек силы к переносу.
Ничего обнадёживающего не увидел: «Волшебная поляна», что находилась неподалёку от города Райме и две следующие, расположенные вдоль берега великой реки Рул, светились запрещающим красным цветом.
— Точно, эти гады-республиканцы все точки вдоль берега заблокировали - придётся идти в сторону империи! — с раздражением подумал Костуш, и посмотрел на восток, где проходила граница с империей.
До ближайшей «Волшебной поляны», пока светящейся разрешительным зелёным светом, было километров восемьдесят-сто. По примерным оценкам, идти предстояло больше двух суток.
Обнадёживало то, что в этом направлении местность плотно заселена, а значит, можно встретить попутный транспорт, или даже прикупить лошадь.
Прежде чем отправляться к имперской границе, Костуш провёл ревизию своих запасов, - скинул на землю плащ и высыпал на него содержимое рюкзака.
Около тридцати дней назад, вместе с группой целителей от города Либорга, Костуш был направлен в осаждённый республиканцами город Райме, где и находился при госпитале до прошлого дня.
Из-за усилившихся бомбардировок, ночевал последнее время в подвале госпиталя.
Спать приходилось вповалку на полу, вместе с остальными врачами и солдатами-санитарами.
Рюкзак с личными вещами, оставлял на месте ночёвки, и, понятно, очень много «любопытных» в нём покопались.
Однако главную свою ценность – кожаный несессер, Костуш постоянно носил с собой, брал даже на хирургические операции. Там, в несессере, уложенные в специальные ячейки, хранились хирургические инструменты, лекарства и накопители дара.
Сейчас все накопители были пусты, но у него имелся неприкосновенный запас, на экстренный случай, и Костуш решил, - такой случай наступил.
Из ячейки достал кусочек синего мела, который обычно использовали для нанесения надписей на теле больных, разломал посередине, и теперь на ладони лежал выполненный из алмаза накопитель, ёмкостью аж в четыреста дар.
